128 цензурного комитета по рассмотрению проповедей, членом строительного комитета по ремонту и устройству зданий Владимирского духовного училища и членом подготовительной комиссии по делам, подлежащим обсуждению епархиального съезда. На всех должностях, в отношениях к начальствующим лицам, сослуживцам, подчиненным и прихожанам, о. Димитрий проявлял редкую уравновешенность и чувство такта и справедливости. Это был человек, к которому вполне приложимы слова Христа о Нафанаиле: «се воистину израильтянин, в немже льсти несть». Отстаивать свои убеждения без запальчивости, говорить правду без боязни за свое личное благополучие было его правилом. Проявление деспотизма, рисовка, тщеславие и раболепство перед высшими до глубины души возмущали его и находили в нем беспощадного критика. Ко всему этому надо прибавить, что свой тяжелый крест, – болезнь, постепенно изнурявшую его, часто причинявшую сильную боль и нередко приковывавшую его к постели, – о. Димитрий нес с истинно христианским терпением. Никто никогда не слыхал от него ни слова ропота или жалобы на свою судьбу. Даже вообще о своей болезни, о своих страданиях он говорил мало и неохотно. Со времени падения старого самодержавного строя повеяло свежим воздухом обновления и в жизни церкви. Это радовало о. Димитрия и поднимало его энергию в последние месяцы жизни. Хотелось служить, беседовать с прихожанами, бывать на собраниях духовенства. Но болезнь долгое время не давала возможности осуществиться этим желаниям. В конце последнего лета, после сделанного прокола для извлечения гноя, явились силы и поднялись
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4