Все кричали у круглых столов, Беспокойно меняя место. Было тускло от винных паров. Вдруг кто-то вошел и сквозь гул голосов Сказал:— Вот моя невеста. Никто не слыхал ничего. Все визжали неистово, как звери. А один, сам не зная отчего,— Качался и хохотал, указывая на него И на девушку, вошедшую в двери... Стихотворение живет, не рассыпается на строки, отдельные слова, оно сцементировано. В нем существует некое внутреннее напряжение, тот напор глубинных соков, которые, нагнетаясь под давлением, заставляют мягкие листья на дереве держаться прямо, а не никнуть, не обвисать, как тряпочки. Здесь нужно сказать открыто: стихотворение может иметь точные рифмы, тщательно выдержанный размер и в то же время быть дряблым и вялым. Напряженное, исполненное поэтической силы стихотворение может не иметь ни размера, ни рифмы. Мы видели два типа блоковского свободного стиха: есть третий — свободный стих в собственном смысле этого слова. Когда вы стоите на моем пути, Такая живая, такая красивая, Но такая измученная, Говорите все о печальном,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4