Смотрю на лес, покрытый мглою, И на огни его вершин. Можно ли после этого говорить всерьез о том, как писать или как делать стихи. Маяковский должен был назвать свою статью не «Как делать стихи?», а «Как я делаю стихи». Это было бы вернее, потому что, даже делясь своей насквозь рационалистической практикой стихосложения и вот именно делания стихов, он не может вложить в другого человека ни своего видения мира, ни своего таланта. Он подробно, доскональнейшим образом прослеживает, как у него в стихотворении о Есенине появилось слово «врезываясь» («летите, в звезды врезываясь»), но где основания полагать, что ученик остановится именно на этом слове. Что же остается? Сама необходимость усиленного поиска слова. Но это очевидно. Обнажая свою лабораторию и нарочито огрубляя работу стихотворца, автор добивается результата, которого вряд ли желал. Склады* вается впечатление, что стихи можно писать обо всем и в любой направленности. Я же все умею, хочу напишу так, хочу напишу этак. Захотел — развеял романтическую дымку вокруг смерти Есенина, а захотел бы — мог бы ее сгустить. Вот мой карандаш, вот мое уменье подбирать слова. Так что прикажете?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4