Впрочем, я не знаю, возникло ли бы желание зажмуриться, если бы халатик просто висел на ветке дерева, например, вон той ольхи или вон этого орехового куста. Итак, когда я запер крепление и распрямился, у носков своих лыж увидел Наташу. Она не стала обходить мои лыжи: узка и глубока была тропинка,—но ждала, когда я сверну в сугроб. Ее фигурка и весь ее вид выражали как бы капризную повелительность и сдерживаемое нетерпение, а в глазах было то самое, отчего мне и хотелось зажмуриться каждый раз, когда я попадал, ну, что ли, в их свет. Я случайно оказался в этом санатории, где отдыхали все больше инженеры да ученые, и, видимо, необыкновенность моей профессии (композитор) была удивительна для Наташи. Я был тут залетной птицей. Может быть, даже легкое романтическое облачко окутывало меня в то время, когда Наташа останавливала на мне свои солнца, от которых, как я уж не однажды заметил, хотелось зажмуриться или по крайней мере опустить глаза. Наташа улыбнулась и спросила меня: — И вы на кросс? — Не знаю, культурник вчера очень уговаривал принять участие. Вот уж воистину дело себе ищут. — Разве плохо, кросс? —удивилась девушка. Лыжня начиналась тут же, возле тропинки. Я сильно оттолкнулся, низко присел, чтобы проскочить под еловые ветки, скатился в овраг (ветер скорости пробил и куртку и свитер и на мгновение разлился по теплой груди), вынырнул из оврага на противоположную сторону и очутился прямо на старте. — Давайте, давайте скорее! —уж начал командовать мною культурник. И я подумал об условности бытия. Вчера этот Федя, умеющий играть на аккордеоне, громко, для публики, рассказывать анекдоты, уговорил меня. Я кивнул головой. Если бы я не кивнул, значит, я поехал бы сейчас куда мне нужно и как нужно, а теперь вот надо подчиняться команде. — Давайте, давайте скорее. Видите, уж все собрались. Никакого старта не было. Палкой прочертили снег, и теперь мы выравнивали носки лыж по черте, стараясь не переступить через нее хотя бы на четверть. Феде удалось уговорить пятнадцать человек. Тут были и вовсе пожилые женщины, и один доктор наук с длинной бородкой, долговязый, в очках, сынок профессора, запустивший растительность на лице, чтобы быть похожим на Хемингуэя. Никто, видимо, не воспринимал этого кросса всерьез, так же как и я. 40
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4