НОЖИЧЕК С КОСТЯНОЙ РУЧКОЙ Из Москвы мне привезли небольшой перочинный ножичек с костяной ручкой и двумя зеркальными лезвиями. Одно лезвие побольше, другое —поменьше. На каждом ямочка, чтобы зацеплять ногтем, когда нужно открыть. Пружины новые, крепкие — попыхтишь, прежде чем откроешь лезвие. Зато обратно только немного наклонить, так и летит лезвие само, даже еще и щелкнет на зависть всем мальчишкам. Отец наточил оба лезвия на камне, и ножик превратился в бесценное сокровище. Например, нужно срезать ореховую палку. Нагнешь лозу, выглядишь то место, где самый изгиб, приставишь к этому месту ножичек — и вот уже облегченно раздалась древесина, а лоза висит почти что на кожице. Может быть, не все мне поверят, но палку толщиной с большой палец я перерезал своим ножичком с одного раза, если, конечно, взять поотложе, чтобы наискосок. Вырезывание свистка требовало, напротив, тонкой работы. И тут особенно важной была острота. Тупым ножом изомнешь всю кожицу, измочалишь, дырочка получится некрасивая, мохнатая по краям —какой уж тут свист, одно шипение. Из- под моего ножичка выходили чистенькие, аккуратные свистки. С первого сентября открылось •еще одно преимущество моего ножа. Даже сам учитель, Федор Петрович, брал у меня ножик, чтобы зачинивать карандаши. Неприятность как раз и произошла на уроке, при Федоре Петровиче. Мы с Юркой решили вырезать на парте чего-нибудь, вроде буквы «В» или буквы «Ю» (теперь во втором классе мы уже знали все буквы), и я полез в сумку, чтобы достать ножичек. Рука, не встретив ножичка в привычном месте, судорожно мыкнулась по дну сумки, заметалась там среди книжек и тетрадей, и ощущение непоправимости свершившегося холодком скользнуло вдоль спины. Забыв про урок и про учителя, я начал выворачивать карманы, шарить в глубине парты, полез было в Юркино отделение, но тут Федор Петрович обратил внимание на мою возню и мгновенно навис надо мной во всем своем справедливом учительском гневе. — Что случилось, почему ты под партой? (Значит, уж сполз я под парту в рвении поисков.) Встань как следует, я говорю! Наверно, я встал и растерялся, и, наверно, мой вид был достаточно жалок, потому что учитель смягчился: —• Что случилось, можешь ты мне сказать? —• Ножичек у меня украли... который из Москвы... Почему я сразу решил, что ножичек украли, а не сам потерял, неизвестно. Но для меня-то сомнений не было, конечно, кто-нибудь украл: все ведь завидовали моему ножу. 36
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4