— Грести умеете? Тогда садитесь на весла, а я оттолкнусь. Поехали. Когда мы оттолкнулись, на берегу появился Романыч. — Садись с нами,—предложил я и начал выгребать одним веслом, чтобы повернуть лодку. — Нет, нет, я хотел что-то тебе сказать, но теперь уж ладно, счастливого пути! Ничего себе путь! Высокогорная ночь опустилась мгновенно, как будто захлопнула нас крышкой в глухом чугунном котле. Ни близких берегов, ни далеких гор, ни даже воды вокруг лодки —ничего не было видно, одна чернота, в которой невозможно ориентироваться. А я-то знаю, что в темноте, пешком ли, на лодке ли, обязательно будешь ходить кругами, пока окончательно не закружишься. Между тем, судя по времени и по тому, как я греб, мы успели отъехать порядочно. Я подумал о том, что не знаю, где берег, и что если бы сейчас остался один, совершенно не знал бы, куда теперь плыть, чтобы причалить к санаторию. Дело, видимо, было еще в том, что мы выехали из бухты и мыс загородил от нас то место, где в темноте опал теперь санаторий, а то какой-нибудь огонек, наверно, светился бы там. А вдруг и она, эта взбалмошная девчонка, не ориентируется в темноте? Тогда придется ждать рассвета. Какое-нибудь течение унесет на середину озера. Да еще рассказывают, что временами налетает внезапный береговой ветер, который уносит и разбивает большие рыболовные суда, а не то что нашу деревянную лодчонку, в которой и повернуться-то нельзя, чтобы не опрокинуться. Я бросил весла и еще раз огляделся. Нет, нигде ни огонька, ни намека на берег. Одинаковая холодная чернота. — Что, все-таки страшно? —тихо рассмеялась спутница.— А я люблю. Люблю, чтобы совершенно одна. Чтобы страшно. Чтобы опасно. Прошу вас, гребите еще, гребите подальше от берега, туда, где ходят большие волны и откуда нам, может быть, не удастся вернуться. Видя, что я не берусь за весла, Маша (а именно так звали девушку) категорически потребовала: — Гребите, или я сейчас же переверну лодку.—При этом она действительно так начала раскачивать нашу ореховую скорлупку, что борта и справа и слева почерпнули понемногу воды. Но все же, вместо того чтобы подчиниться ее нелепому требованию и грести, я протянул вперед руку и наткнулся как раз на руку Маши. Рука была теплая и добрая. Я потянул ее на себя, и Маша покорно пересела на мою скамейку. Я тихо обнял 28
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4