поэту Ивану Симонову, и он немедленно появился. Впрочем, может быть, он пришел не сразу —время для меня стало терять границы. Иван Симонов, успевший быстро сравняться с нами, беспрерывно читал чужие стихи: «Хороша была Танюша, краше не было в селе, красной рюшкою по белу сарафан на подоле...», «Я вас любил: любовь еще быть может... То робостью, то ревностью томим...», «А что мне вокзальный порядок, связавший на миг вас со мной...». Потом мне стало казаться, что я —это вовсе не я, тридцатипятилетний человек, имеющий за плечами большой опыт и десяток написанных книг, а шестнадцатилетний мальчишка. И что сижу я не в столовой номер один, а в студенческом общежитии на Студеной горе, и стоит мне только собраться с духом и преодолеть что-то непонятное и нелепое, и я через десять минут окажусь на улице Карла Маркса и вместо того, чтобы обходить ее дом за три квартала, взлечу на второй этаж, ударю в дверь кулаком, и на пороге появится она, синеглазая и золотоволосая девчонка с крохотной рубиновой звездочкой на груди, как будто огненная, жгучая искорка прилетела из большого костра, опустилась да так и прикипела к лацкану. И ЗВЕЗДА С ЗВЕЗДОЮ ГОВОРИТ Мы путешествовали тогда по Киргизии. Мы —это я, начинающий журналист, мой напарник, уж не начинающий, а опытный, матерый журналист, фотокорреспондент Романыч и шофер Володя. Четвертым можно было бы назвать наш «газик», к которому мы привыкли, как к живому существу, пока карабкались вместе с ним по невероятным для неискушенного человеческого воображения горным дорогам. Теперь мы ехали из Пржевальска во Фрунзе, вдоль северного берега Иссык-Куля. Мы выехали из города довольно рано, так что могли бы в этот день доехать до цели, но перед нами на каждом шагу открывались такие красоты, Иссык-Куль то и дело показывал нам такие образцы сочетания глубокой морской синевы и ослепительной белизны гор, что Романыч беспрестанно просил остановиться, выскакивал из машины, чтобы запечатлеть. А тут еще понадобится ему, чтобы вон то серебряное облачко приблизилось вон к той сиреневой горной вершине. Значит, сидим и ждем, когда облачко приблизится. Не удивительно поэтому, что день начал клониться к вечеру, а мы, спохватившись, увидели, что проехали очень мало. 25
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4