легкий, сладковатый холодок послышался около сердца, ч^о-то слегка сжалось там, какая-то, хотя бы и одна, хотя бы и по-* следняя, хотя бы и вконец перержавевшая струнка слабеньким дребезжанием отозвалась на звук этого слова: Вязники... Приятель лежал, водрузив свои длинные волосатые ноги (штаны сбились к коленкам) на железную спинку кровати, а руки заложив за голову. — Слушай, друг,—сказал я ему.—Давай отложим отъезд еще на один день. — Почто? — Ну, напишешь еще один этюдик. Знаешь, там, с горки... Плетень какой-нибудь, или дворик, или старое дерево... А у меня есть дело. Я вспомнил, что здесь, в Вязниках, когда-то жил мой товарищ. Может быть, я нападу на его след. Итак, ехать нужно в Ярцево —поселок, примыкающий к городу; я помню, что Ярцево упоминалось в разговоре двадцать лет назад, иначе откуда бы я вообще узнал про Ярцево? На площади, возле низкой чугунной решетки, стоят столбы. К столбам прикреплены красные железные таблички. Тут останавливаются автобусы. Народ сидит в ожидании их вроде как беспорядочно, но каждый знает, к какому столбу ему в случае чего бежать и за кем становиться. В тесном автобусе нельзя было смотреть из окна, куда именно он везет и какие улицы и дома пробегают мимо. Чувствовалось лишь, что потихоньку лезем в гору, круто поворачивая время от времени. — Ярцево,—объявил кондуктор. Я поймал себя на том, что взволнован. Конечно, вряд ли совпадет так, что она живет теперь в Вязниках. Да и вообще, чего только не могло случиться за двадцать лет! Но все равно я узнаю что-нибудь о ее судьбе, увижу, вероятно, ее мать, комнату... Однако сначала я пошел через поселок на край обрыва (потом оказалось, что это место называется у них Венец) и некоторое время сидел над обрывом, глядя на сады, вздымающиеся клубами зеленого дыма внизу подо мной, на извилистую ленту Клязьмы понийсе садов, на зеркальные ооколки продолговатых озер, разбросанных там и сям по заречной пойме. «Гуляла ли она когда-нибудь над этим обрывом? Ходила ли сюда одна? Или все больше на танцплощадку? Ах, какое мне до этого дело?» В Ярцеве было только одно почтовое отделение. — Вы должны знать. Оксана Сергеевна Потапенко. И мать ее Потапенко. >— Это что же, Татьяна Петровна? 19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4