И скудость той глины, где корни во мгле пропитания ищут упорно. Ель годится теперь, чтобы стать золотистым бревном. В сруб положат бревно. Можно сделать телегу и шкаф платяной, И фанеры наделать упругой и гибкой. Можно дров напилить. Можно гроб сколотить. Хоть куда древесина — душиста, созрела давно, Хоть куда древесина. Но еще не годится на скрипку. Черт возьми! Что же нужно, чтоб дерево начало петь? Биография? Есть. Руки мастера? Здесь. Постучи топором: как звенит налитое смолистое тело! Расколи, погляди: волокно к волокну. Прокали, натяни золотую струну, Чтобы спелая плоть, на струну отозвавшись, запела. Нет, досада берет. То глуха древесина, как вата, То слишком звонка, как стекло. Где же медь, где же мед? Где же голос ветров и рассветного солнца улыбка? Но вошел поставщик: — Господин Страдивари, вам опять, как всегда, повезло, Я нашел. Опаленная молнией ель. Это будет волшебная скрипка! Вот что дереву нужно, чтоб начало петь! Редкий жребий. Чтоб горний огонь снизошел. Чтобы вдоль по волокнам тугим до корней прокатилась гроза, Опалив, закалив, Словно воина сердце в бою. Синей молнии блеск. И громов голубых голоса. Я созрел. Я готов. Я открыто стою. Небывалую песню я людям спою. О, ударьте в меня, небеса!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4