И он все ходил счастливый И все приставал к ней и спрашивал: — А как же я их размотаю? — Как же я их сниму теперь, эти бусы? — И сладковато подмигивал карим раскрасневшимся глазом. Мы увлекались. Мы занимались разговорами на высокие темы Или даже читали стихи. Блок, Гумилев и снова — Блок. А он все ходил и надоедливо спрашивал: — Как же я сниму теперь эти бусы, Как же я их распутаю? Я пробовал их распутывать и — не смог.— Ему, наверно, хотелось, Чтобы она, маленькая, с горячим дыханьем Приподымалась на цыпочки и разматывала бусы С его долговязой, венозной шеи. Тогда ее волосы, наверно, почти касались бы Его коньяком и копченостями пахнущего рта. — Как я сниму эти бусы? — О, как я сниму эти цепи? — Поймите, я в них запутался. Меня оплела их стеклянная змеиная теснота. Когда мне надоела его болтовня о бусах, Я подошел к нему тремя спокойными решительными шагами, Взялся за бусы двумя спокойными решительными руками, Тихонечко дернул и еще тише, но очень внятно сказал: — Мужчины должны снимать бусы таким вот образом.— Несколько стекляшек, прыгая, покатилось на пол, Остальные остались в моих загребущих лапах. 43
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4