Ибо без него стихотворение не хотело жить. Мало того, мне стало казаться, что и всем другим Живущим на свете людям—до зарезу нужно это слово, Что им не хватает именно Только его, Хоть они, возможно, и не догадываются об этом. А иначе какой же смысл В ужасных поисках слова, В так называемых муках творчества И во всем поэтическом ремесле? Вдруг за стеной, у соседей (Ветх и зыбок наш деревенский деревянный дом) Я услышал разговор между восьмидесятилетним кузнецом Никитой И его дочерью Марьей, пришедшей Никиту будить. — Вставай! — сказала она. — Самовар стоит на столе. Мне надо бежать на работу. Девятый уж час, вставай! — Погоди, — ответил Никита-кузнец. — Не трогай меня. Помираю.— Тогда я вспомнил, что третий день, как кузнец хворает, И понял, что это серьезно. И она поняла. — Подожди, я тебе молочка... Погоди, я сейчас разогрею (Что — погоди? Погоди помирать?)... Я тебе горячего молочка... Итак, кузнец Никита произнес то слово, Которое было для него самым важным и нужным в эту минуту. «Помираю»! Не пойти ли спросить, Сколько времени он это слово искал? 63
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4