на двух противоположных берегах неширокой тихой реки, соединенной в этом месте стальным мостом. Итак, вот она, семнадцатая параллель! Вот она, та река, про которую говорят, что она хоть и небольшая, но протекает через сердце каждого вьетнамца. Надо добавить, что не просто протекает, но мучительно, с болью, образуя как бы зияющую рану, которая если и затянется со временем, надолго оставит грубый, резкий рубец... Границы между государствами — историческая необходимость. Было бы лучше в тысячи раз, если бы их не было. Но не будем прекраснодушными: жизнь есть жизнь. Нетрудно оправдать границу между землями двух разных, хотя бы и дружно живущих народов. Но полнейшая нелепость — граница, разделяющая один и тот же народ. Я уж говорил о том, что она разделяет не только народ как нечто абстрактное, но также и семьи, друзей, любимых... «Долларовая республика» Нго Динь Дьема все пытается отгородиться от мира — людям не из американского блока вообще трудно попасть в Южный Вьетнам (вспомнил я тут слова Генриха Боровика). Южновьетнамские власти установили в стране жестокий террор, они хотели бы, чтобы вьетнамцы на юге вовсе не знали об успехах своих братьев на севере, о странах социализма, о Советском Союзе. И все это от страха... Народ-то ведь не желает так жить, народ борется, народ мечтает о свободном и едином Вьетнаме... В ноябре, когда очерк этот был уже написан, на улицах Сайгона гремели выстрелы, восставшие батальоны парашютистов и морской пехоты шли штурмовать роскошный дворец правителя Южного Вьетнама, и толпы людей — рабочих, студентов — несли по улицам плакаты со словом «Долой!». Я вижу крестьянина, пашущего рисовое поле с этой стороны, и вижу крестьянина, что-то делающего там, возле хижины, на той стороне. Оба они вьетнамцы, говорят на одном языке, поют одни песни, любят одни легенды, занимаются одним трудом. Одна у них история, одно, должно быть, и будущее. Зачем же
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4