выращивали их на юге, поближе к Сайгону, к порту, к своим с огромными трюмами кораблям. Но когда образовалось государство и когда его искусственно разделили на две части, то главные каучуковые плантации оказались на юге страны, и Демократической Республике Вьетнам приходится теперь спешно и в больших масштабах создавать свои плантации. Нгуен Дин показал нам, кроме патриархов, уже отдающих свои соки, питомники молодых каучуковых деревьев. Саженцев будто бы четыреста тысяч. Через пять лет все они войдут в возраст, станут деревьями, и с каждого дерева капелька за капелькой побежит белая влага, чтобы становиться хирургическими перчатками, участвовать в химических процессах, одевать шасси самолетов, прикрывать людей от дождя, шуршать на новых бетонных автострадах... В городе, около линии, разделившей страну поперек, мы разговаривали с людьми, перебежавшими оттуда, с той стороны, из мира совершенно иного. Разговаривать с ними было трудно: все они оказались представителями нацменьшинств, и самому товарищу Кы трудно было понимать диалекты, на которых разговаривали и эта пожилая плотная женщина, и эта молодая женщина, и этот парень с влажными печальными глазами. Все же удалось заметить из их рассказов, а также рассказов чиновников, занимающихся беженцами, что перебегают люди в основном по трем главным причинам. Разделенной оказалась не только страна в целом, но и огромное количество семей. Муж живет в Ханое, а жена с детьми — в Сайгоне; брат работает на севере, а сестра — на юге; мать осталась в демократической республике, а дети ее с бабушкой (так уж получилось) оказались в Южном Вьетнаме. Все думали, что страна разделяется только на два года, что в 1956 году произойдут всеобщие выборы и образуется единое Вьетнамское государство. Люди
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4