выяснилось, что собеседник был в Москве, и разговор наш неожиданно перекинулся на русский балет, на искусство Улановой и Максимовой. Потом оказалось, что у нас есть даже общие знакомые в Москве, а потом я решил узнать имя китайца. — Эми, Сяо, — просто ответил мой собеседник. — Но каким образом, возможно ли? Постепенно я узнал, что Эми Сяо познакомился с товарищем Хо Ши Мином в Париже еще в 1924 году. Хо Ши Мин рекомендовал Эми Сяо во Французскую коммунистическую партию. Потом поэта выслали из Франции. Некоторое время он жил в России и был членом ВКП(б). Был даже членом Союза советских писателей. Теперь вот Хо Ши Мин пригласил его посмотреть Вьетнам. Хотя мы и ехали в разных «Москвичах», пути наши то и дело пересекались. Как, например, в знаменитом купании, когда Хиеу стращал кашалотом, Эми Сяо также принимал активное участие. Почти всегда мы встречались вечером в гостиницах^ за ужином и после ужина, когда оставались позади разнообразные, как бы все еще летящие навстречу со скоростью автомобиля впечатления дня. Однажды Эми Сяо рассказал, что в Ленинграде в годы войны у него пропали архивы, исчезли бесследно. Что ж, в то время люди думали о другом. Но вот недавно пришло письмо. Молодой человек, студент, купил не то у букиниста, не то на базаре сборник стихотворений Эми Сяо с дарственной надписью сыну. Студенту представилась романтическая история: молодой китаец защищает Ленинград, отец шлет ему свои стихи. Он и письмо-то написал для того, чтобы напасть на его следы. — История, как видите, более прозаическая, чем моіФю показаться молодому человеку, — сказал Эми Сяо.—А сыну моему в то время, когда я надписывал книгу, шел третий год. Я все как-то не осмеливался задать деликатный вопрос о поэме Хикмета и о трагическом конце ее героя. Но однажды разговор коснулся и этого. Эмц Сяо засмеялся:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4