Теперь был отлив, море отступило, и в углублении образовалось нечто вроде аквариума. Вода отстоялась там и приобрела прозрачность тонкого хрусталя. В сущности, она была так прозрачна, как если бы ее не было. Крохотные рыбешки, то черные, с золотыми полосками, то голубые, в ярких красных пятнышках, то ярко-желтые, с черными полосочками, резвились в крохотном водоемчике. Крабенок сидел в расщелине, выставив клешню, маленькая водоросль жила на самом дне. А что же я увидел бы, заглянув через стекло маски в самое море!.. Вечером этого дня мы устроились ночевать в городе Тхань-Хоа. Как и всюду в гостиницах: жалюзи на окнах, вентилятор под потолком, неизменный термос и чайница рядом с ним, неизменная сетка против москитов. — Лучше заправляйте сетку, — сказал мне Кы. — Здесь водятся малярские комары! Я уже стал засыпать, как вдруг под окнами зазвучала удивительная, задумчивая, сильная, прозрачная скрипка. По голосам людей я понял, что там, под окнами, на террасе, сидят болгарские врачи, приехавшие во Вьетнам, чтобы помочь здешним врачам да и самим кое-чему поучиться у здешних. Несколько месяцев они не видели своей Болгарии и вот загрустили. Грустили они все, но говорил за них один. Говорил он на скрипке. «Элегия» Массне, «Меланхолическая серенада», еще что-то незнакомое мне, потом болгарские мелодии— какая это была игра! Ни на концертах Ойстра- ха, ни в записях иных прославленных скрипачей, казалось мне, я не слыхал такой игры. Ни одного холодного звука, ни одного равнодушного оттенка: негромко, но полнозвучно, тоскующе, но светло — и ничего мимо сердца! Этот вечер, я считаю, один из лучших подарков, на которые ни с того ни с сего иногда расщедривается жизнь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4