— Да, да, вот очень красива... Наконец я понял, что он показывает на беленький каменный домик с окнами и стеклами в окнах под красивой черепичной крышей. Аккуратный такой, но довольно стандартного вида домик. Но, видимо, он есть росточек нового, идущего на смену убогим хижинам, и поэтому вслух я согласился с Кы: — Ты прав. Это еще более красиво, чем те пальмовые рощи, которые растут меж залитыми водой полями. В одном месте мы свернули с главной дороги, чтобы посмотреть госхоз по выращиванию кофе. У Багрицкого есть строки о том, как из колониального магазина смутно пахнет кофе. Так вот, может быть, то кофе было заброшено в Одессу французскими купцами, а где же было взять его французским купцам? В Индокитае, разумеется. Госхоз называется «Донг Зао». Угощая нас крепчайшим кофе (не надо далеко ходить), агроном Чыонг Киэй рассказал, что работает в госхозе 1200 рабочих, что бывшие здесь прежде французские плантации занимали всего лишь сорок гектаров, а теперь под кофе шестьсот, что кофе растет у них трех сортов и что созревают эти сорта в разные сроки; урожай в среднем одна тонна на гектар, а государство платит госхозу 7 600 донгов за тонну. Вместе с кофе госхоз выращивает арахис и сою,, а также занимается животноводством — есть тут триста свиней и сто коров. Зная по рассказам, что коровы для Вьетнама дело новое, что никогда вьетнамцы не занимались производством молока, я поинтересовался, сколько дают их коровы. — По пятьдесят литров в сутки. Я, конечно, не поверил и отнес это за счет неточного перевода. Я напомнил агроному, что пятьдесят литров в сутки — цифра рекордная. Заря в Вологодской области, правда, давала 53 литра, но это был исключительный случай, известный все
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4