брежно, не верхом, а как бы на скамейке, часто лежит развалившись и даже спит. Много раз я видел именно спящих на буйволовой спине детей. Надо полагать, дети сидят на буйволах не только ради забавы, но как пастушатки. Наш пастушонок, конечно, лежал бы себе на пригорке, на травке, в холодке, строгал бы палочку или плел кнут. Но так как буйволы часто пасутся среди залитых водой полей, то у вьетнамских мальчиков выработался способ пастьбы: лежать или сидеть на спине буйвола. Буйвол — самое дорогое, что может быть у вьетнамского крестьянина после участка земли. Во время недавней войны французские самолеты охотились за буйволами азартнее, чем за самими вьетнамцами, а буйволы (выработался рефлекс), заслышав самолет, тотчас сами бежали в чащу леса и таким образом спасались от крупнокалиберных пуль. Существует одна любопытная особенность: какую бы работу ни делали вьетнамцы, они делают ее как- то очень легко на вид, я бы сказал, грациозно. Старуха несет пружинящее коромысло, а со сто* роны вовсе не кажется, что она несет ужасную для ее щуплого тельца тяжесть; две молодые вьетнамки качают воду: кажется, что они щелают это для разминки мышц, играючи, заботясь не столько о перекачке воды, сколько о гибкости своего тела; четверо мужчин стоят на пароме и перебирают канат, конец которого укреплен на далеком берегу, то есть фактически тянут паром, нагруженный тремя автомобилями и двадцатью человеками, но перебирают они канат так небрежно, покачиваясь в такт справа налево, как будто в руках у них не канатище, сплетенный из трех толстых лиан, а так себе, изящные четки. Тоненьким смуглым рукам вьетнамцев свойственна поразительная выносливость. Кстати, о тоненьких смуглых руках.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4