Иногда рыба не зацепится как следует, и на крючке останется только круглая прозрачная чешуйка. Но чаще как только поплавок дернется, так и натягивается леска до звона, и рыбак сматывает катушку, подволакивает мечущуюся из стороны в сторону рыбу к берегу. При мне попадался всегда один и тот же вид рыбы — нечто среднее на вид между лещом и плотвой, то есть тоньше, площе плотвы, но длиннее и уже леща. Цвет синеватый, почти чисто голубой. Встречаются экземпляры от ста граммов до килограмма. Может, бывают и крупнее, но при мне не попадались. Особенно везло одному рыбаку с искривленными (наверно, ревматизмом) ногами и спиной. Темно-коричневая рубашка на нем истлела и во многих местах провалилась, но так как она прикипела к коже и так как кожа такая же темно-коричневая, то прореху не сразу заметишь. Ковыляя, согнувшись, ходил рыбак с места на место в известных ему пределах (заметил я, что подбрасывает прикормку) и неизменно вытаскивал таких рыб, что все на берегу ахали и сбегались смотреть. Впрочем, за спиной у каждого рыбака обычно стоит пять-шесть зрителей, среди которых частенько бывал и я. Выехать из Ханоя мы решили в пять часов утра. Когда за четверть часа до отъезда я вышел на улицу, возле дома трое мальчишек играли в мяч так же обыкновенно, как если бы стоял полдень. Но в том-то и дело, что в полдень они уж не играют, а прячутся от жары. Я предложил, предварительно поелозив по карте, следующий план поездок: во-первых, на север страны, в джунгли, туда, где во время войны был центр
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4