сы. Наконец, почувствовав, что стенка осталась очень тонкая, Ба трижды ударил тесаком в центре образовавшейся круглой площади и таким образом проделал треугольную дырку. Я подставил стакан, который тотчас наполнился прозрачной, чуть-чуть белесоватой водичкой. — Давай (видимо, именно «давай»)! — крикнул Ба по-своему, я схватил другой стакан, потом третий — орех попался удачный. И вот оно, знаменитое кокосовое молоко — сладенькая тепленькая водичка с легким запахом, с легким привкусом, вроде бы чуть-чуть кислит, чуть-чуть вяжет во рту (почти неощутимая терпкость). Говорят, что если орех только что сорван с дерева, водичка в нем прохладна, что, конечно, особенно приятно в жару. С базара она совершенно теплая, как подогретая. Главное в кокосовом орехе не «молоко», а его стенки — сама ореховая масса. Ее можно есть, она легко жуется и напоминает по вкусу ядро нашего лесного ореха, но гораздо плотнее, тверже и, я бы сказал, грубее. Должно быть, она питательная, во всяком случае, из нее отжимают кокосовое масло. Во Вьетнаме из массы кокосовых орехов производят также самое обыкновенное мыло. Вот еще оригинальные вьетнамские блюда: одно — из отварных картофельных ростков (может быть, впрочем, это ростки батата, то есть сладкого картофеля), а другое — из отварных проросших зерен: ячменя, пшеницы, риса. Этакие прозрачные, нежные ростки длиной со спичку, сладкие и сочные. Рабочий день в Ханое начинается в половине седьмого утра, а жизнь в городе — гораздо раньше. Приспособившись к обстоятельствам, я тоже вставал в пять часов, принимал горячий душ, чтобы смыть
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4