производимым самими цикадами: они кричат не всегда одинаково громко, есть у них, значит, свои часы. Например, без четверти семь вечера, как по команде, как по мановению палочки невидимого дирижера, по всему Ханою начинают орать цикады. Если вы идете как раз под деревьями, на которых они сидят, то шум, ими производимый, можно сравнить лишь с шумом моторов большого пассажирского самолета, когда он готовится взлететь. Разговаривать с собеседником в это время невозможно — все равно ничего не услышишь. Видишь, что собеседник раскрывает рот и что-то говорит, но что именно, не поймешь, как в немом кино. Кстати, в летнем открытом кинотеатре во время концертов цикад совсем не слышно звука: насекомые заглушают его. Пожалуй, если поискать слово: что делают цикады — поют, скрипят, трещат, свиристят, играют на скрипочках (бывает и такое восприятие у поэтов), — то самым точным, определяющим словом будет «верещание». Цикады именно верещат, заглушая все звуки, которые захотели бы посоревноваться с ними. Мальчишки в цикадах находят свой интерес. Я видел иногда мальчишек с небольшими проволочными клетками для цикад. Вообще же эти насекомые употребляются в пищу в жареном виде, на базаре лежат рядочками. Но о вьетнамской еде придется еще рассказывать особо. Цикадам есть где разгуляться в Ханое — весь город тонет в зелени. Кроны деревьев клубятся, как огромные зеленые облака, обволакивая, затеняя, но (так уж устроено) не загораживая все же красивые дома от глаз прохожих. Я сказал «красивые дома» и, конечно, ничего не сказал этим. Дело в том, что большая часть Ханоя, по крайней мере вся его центральная часть, состоит из небольших, двухэтажных или реже трехэтажных, особняков, которые, может быть, вернее назвать виллами или коттеджами. Каждый из них мог бы стоять где-нибудь на берегу моря, в укромном уголке земли, но вот они собрались все в одно место и образовали город. Строили их для себя французские буржуи-колонизаторы,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4