в комнату, и я тотчас же делаю шаг назад, потому что в комнате... (Не знаю уж, с чем и сравнить!) Приходилось ли вам в самый разгар московского полдня закрываться в стоящей на самом солнцепеке телефонной будке? Так вот, помножьте это на шестнадцать, прибавьте влажности, и вы получите то состояние, которое встретило меня в номере гостиницы. Я тотчас распахнул сначала стеклянную дверь, заменяющую окно, за ней вторую, деревянную дверь с косыми планками жалюзи. Но с улицы обдало таким жаром, что обе двери пришлось тотчас закрыть и запереть снова. Вьетнамцы, понимая, что я с дороги, оставили меня одного в этой парилке. Пришел человек в трусах, передвинул рычажок на выключателе, и под потолком закрутился большой пропеллер, нагоняющий ветер. За этими вентиляторами осталось тут английское название — фэн. Кое-какие листочки бумаги тотчас полетели со стола в разные стороны, пепел от сигарет вылетел из пепельницы и развеялся по комнате. «Неужели весь смысл моего существования здесь будет заключаться в том, чтобы сидеть под этим вентилятором?» Казалось бы, в такой жаре приятно встать под холодный душ. Не тут-то было! Я почувствовал, как весь организм сопротивляется против не то что холодной, но и прохладной воды. Это была инстинктивная, но, как мне потом сказали, правильная реакция организма. Под прохладную воду становиться нельзя. Во-первых, простуда почти неизбежна, а во-вторых, моментально закрываются, сжимаются все поры, а для перегретого тела это чревато последствиями. Зато горячая вода — наслаждение! Потом, в другие дни, приходилось становиться под горячую воду по десять-двенадцать раз в день, и основное спасение было именно в этом. В этот вечер, когда меня поселили в номер, горячей воды не оказалось. Кое-как побрызгавшись хо
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4