солдаты. Некоторое время едем над рекой, потом начинается земля. — Это еще не берег, — торопливо предупреждает меня Те Хань. — Это еще только остров, а потом опять будет река. Как будто если бы река оказалась не такой широкой, то это повлияло бы в глазах гостя на престиж Вьетнама. Но люди на земле более одинаковы, чем мы иногда думаем. Про мост рассказали мне и серьезную историю. Его вьетнамцы во время войны всеми силами старались взорвать. Пускали по реке плоты со взрывчаткой, так что взрыв должен был произойти под самым мостом. Операция почему-то не удалась. Тогда решились на отчаянный шаг: пустили уж не плоты, а несколько грузовиков на самый мост. Предполагалось, что шоферы выпрыгнут из машин перед самым взрывом и бросятся в реку, чтобы уцелеть. Сорвалась и эта операция. А вскоре, буквально через несколько дней, из Женевы пришло перемирие. Теперь все радуются, что мост остался цел, а то сколько бы средств ушло на его восстановление!.. Справа от дороги пруд. Голенькие коричневые ребятишки барахтаются, брызгаются, кувыркаются в мутной воде точно так же, как если бы машина шла по дороге от Москвы к Рязани. Так вот, теперь я вспомнил. Выход из самолета был равен по впечатлению тому моменту, когда входишь из прохладного предбанника в горячую, душную баню. Рубаха мгновенно прилипла к телу. В машине мне все казалось: это временное. Сейчас приедем в гостиницу, открою окно на улицу, останусь один (может быть, жарко еще и от тесноты в машине!), остыну, все будет в порядке. Машина останавливается, мы заходим в дом,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4