ли, что очень тоскует но родным местам и что большинство его стихов теперь об этом. Так, буквально в первые же минуты на вьетнамской земле трагедия разделенной надвое страны, разобщенного на две части народа заглянула мне в глаза большими печальными глазами Те Ханя. Черненький кудрявенький юноша с маленьким, чуть-чуть припухлым ртом сказал, что будет моим переводчиком и что зовут его Нгуен Нгок Кыонг. Перспектива каждый раз называть его так длинно смутила меня, я спросил: — А как попроще? Меня вот, например, зовут Солоухин Владимир Алексеевич, но можно называть и просто Владимир и даже Володя. Юноша ответил: — Можно называть так: товарищ Нгуен Нгок Кыонг. Впоследствии, сближаясь, мы прошли через несколько стадий упрощения этого имени. Сначала некоторое время фигурировали два последних слова, именно Нгок Кыонг, потом осталось только Кыонг, а в последние дни Нгуен Нгок Кыонг разрешил называть его товарищ Кы или даже просто Кы. Поскольку мы к этому все равно пришли* то я, очевидно, в этих записках буду называть его так с самого начала. Третий товарищ, напротив, как я ни добивался, не захотел, видно из скромности, назвать своего полного имени. — Можете называть меня Хиеу. Этого будет достаточно. — А вы где работаете, тоже в газете «Литература»? — Нет, я работаю в другом месте. Но в течение этого месяца у меня не будет иной работы, кроме как помогать вам. В отличие от всех встречавшихся мне в течение месяца вьетнамцев у Хиеу был не курносый, а с сильной горбинкой или даже полукруглой орлиной формы нос. Средние зубы поставлены под сильным наклоном вперед. Во всем остальном он не отличается
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4