теле и про легенду о женщине, ожидавшей своего мужа и превратившейся в гору. Другое дело — бухта Ха-Лонг сказочной будто бы красоты. Это большая бухта, и сколько бы людей про нее ни рассказывало, каждый, видимо, расскажет по-своему, увидит что-нибудь свое, не увиденное никем из его предшественников, хотя бы вьетнамцы и возили его все на том же дежурном катере, все по тому же раз и навсегда определенному маршруту. Вот неожиданная проблема: как быть с пальто? В Москве стоит пронизывающий холод, а на другом конце маршрута, надо полагать, дикая жара. Выйти в Ханое из самолета в пальто или даже с пальто в руках смешно. Это все равно, что в январе на Внуковском аэродроме вышел бы из самолета человек в трусиках и майке. Что же самое трудное перед такой поездкой и во время ее? Оторваться от неотложных дел в Москве? Запастись тропическим гардеробом? Переносить климат? Не захворать малярией? Нет, самое трудное — забыть все, что читал и слышал о той стране, куда едешь, чтобы увидеть ее совершенно новыми глазами, увидеть и удивиться. Летит со мной в Китай большая группа кубинцев. Оказывается, путешествовать без языка ужасно даже и по своей стране. Я по-кубински знаю только два .слова: Кастро и Гильец. Я и говорю им: Николас Гильен — хороший поэт. — О! О! Гильен! — Бросились пожимать щуки и обнимать, как будто я сам превратился в Нико- . ласа Гильена. Больше мы не сказали друг другу ни слова, но каждый раз, когда кубинцы меня видели,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4