только один удар дал Чайковский, да и то в четвертой части, но удар этот потрясает... Оказывается, в музыкальной школе всего триста учеников. В прошлом году восемьдесят человек выпустили досрочно — так велика нужда в музыкантах. Часть из них ушла в симфонические оркестры, часть — в педагоги. Около двадцати человек, наиболее способных, учатся в Москве, Ленинграде, Пекине, Софии, Будапеште. Больше часа мы смотрели на то, как юноши и девушки учатся балетному искусству. Вот искусство (из всех видов искусства), в котором за наибольшей легкостью и непринужденностью скрывается наибольшее количество труда. Нет ничего изящнее, легче порхающей балерины, и нет ничего тяжелее, чем добиться такого порхания. Нет ни одного вида искусства также, в основе которого лежало бы столько чисто физической работы! Во Вьетнаме, в той школе, где мы были, дело усложняется еще и жарой. Надо полагать, жарко бывает в театре. Зрители обливаются потом, сидят все под вентиляторами, обмахиваются веерами; каково же артистам или, в нашем случае, ученикам в течение многих часов исполнять одно и то же тяжелое физическое упражнение! Школа располагается в семи километрах от Ханоя и представляет собой ряд одинаковых длинных построек, сделанных из циновок и пальмовых листьев. Там, где происходят занятия, деревянные гладкие полы. Там, где ученики спят, хорошо утрамбованная земля. Время от времени меня приглашали в гости вьетнамские писатели. Эти встречи бывали то в газете «Литература», то в журнале «Литература и искусство», то в издательстве «Литература», то и просто в Союзе писателей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4