Сестренка испугалась, плачет, отдает записку, просит не говорить матери про сметану и т. д. Все это изображалось естественно, живо, под одобрительный смех всех остальных учеников и учениц. Забавной оказалась сценка из «Кавказского пленника» Пушкина. Подвернулся им под руку реквизит «Любови Яровой» и каких-то других спектаклей. И вот перед зрителями предстали старые черкесы в буденовках, в казачьих папахах, а один оказался даже в клеенчатом плаще реглан, перепоясанном, однако, веревкой. Героиня неправильно прочитала Пушкина. Она играла не застенчивую, дикую черкешенку, а вполне современную итальянскую девицу, падала в объятия возлюбленного, падая, успевала показать коленку и т. д. Шесть вентиляторов на рампе, три под потолком дружно обслуживали происходящее. Когда сцена кончилась, начался ее разбор. Кы не успевал переводить мне, что говорили выступавшие один за другим ученики. (Именно здесь он перепутал чекистов с черкесами). Но можно бы- . ло схватить, что все дружно критикуют инсценировку. В заключение всех обоснованнее и жестче критиковал ее Аждар Ибрагимов. Кто-то из русских мне сказал: «Если будете писать очерк о Вьетнаме, избегайте экзотики». Но это невозможно. Представьте, что я покупаю обыкновенный, примитивный пробковый шлем, который здесь, в Ханое, есть самая первая, самая будничная необходимость. Но когда о пробковом шлеме прочитают москвичи, а тем более, скажем, архангелогородцы, то для них это будет экзотика чистой воды. И так на каждом шагу.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4