рушку, в мусоринку у подножия великанов. Первые два острова расступаются, как будто раздвигается каменный занавес, и катерок вплывает в бесконечный лабиринт, в котором нетрудно и заблудиться. Причудливый, фантастический, сказочный лабиринт... Голубые извилистые коридоры с темными стенами и синим потолком. Впечатление все время раздвигающихся занавесей не оставляет, пока плаваешь по лабиринту, ибо плавание в том и состоит, чтобы вплывать в протоку между островами. Вот она кажется узкой, вот приближается, расширяется, острова расходятся в стороны, пропуская катер и сзади него соединяясь вновь, только что не лязгают друг о друга. Только впервые попав на другую планету, будут люди с такой же жадностью, вглядываться в каждый камень, изъеденный морской водой, в каждую пальму, торчащую из каменной щели, в каждую обезьянку, мелькнувшую в зелени. Необыкновенное чувство восторга (словно во сне, словно в сказке, словно в заманчивом приключенческом рохмане!) овладевает вами и не покидает, несмотря на то, что за четыре часа во всех возможных сочетаниях, во всех возможных вариантах предстали перед вами скалы, вода и небо. С чем сравнить ощущение, когда первый раз наденешь резиновую маску со стеклом и, окунувшись, заглянешь в морскую пучину? Если бы человек с самого рождения жил в бревенчатой комнате без окон, теплой, хорошо освещаемой, уютной, с картинами на стенах и книгами на книжных полках и если бы однажды открылся провал из этой комнаты в сад, только что спрыснутый дождем, с живыми цветами, с птицами, с белоснежными облаками, с пчелами, работающими на цветах, с обилием воздуха и солнца, — конечно, человек был бы потрясен, ибо это был бы для него совершенно иной, невиданный доселе мир, о котором он хотя и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4