Поднявшись наверх, на второй этаж, я обнаружил три комнаты, и в каждой из них по широченной кровати. Терраса если не нависает над морем, то, во всяком случае, ее край каких-нибудь пяти метров не достигает до кромки морской воды, едва-едва набегающей на камни. Место, которое еще недавно было столь оживленным, веселым, праздничным, многрлюдным, кажется пустынней и заброшенней всех других мест, когда люди, а вместе с ними и веселье и праздничность покидают его. К концу воскресного дня все автомобили, мигнув рубиновыми- тормозными фонариками, умчались в сторону Ханоя. А так как Хиеу, Кы и Си имели правило поселять меня и тотчас исчезать до утра, то я почувствовал, что остался один не только в вилле, но и во всей бухте До-Шон. Ни одного огонька не видел я, сумерничая на террасе на морском ветерке, хотя вся бухта проглядывалась и вправо и влево, вплоть до сумрачных серых дотов. Долго сидел я, глядя в даль моря. Его серовато- синяя даль давно уж слилась с серовато-черными сумерками. Ветер с моря усилился, и я пошел по всем комнатам виллы закрыть деревянные ставни жалюзи, чтобы они не хлопали и не гремели ночью. Зайдя в свою комнату, то есть в ту, в которой я ре- уіил спать, я увидел, что противомоскитная сетка на кровати опущена и заправлена под матрац самым тщательным образом. Мне стало любопытно, и я еще раз пошел по всей вилле искать, кто же заправил сетку, но никого не нашел. Прямо как в сказочном царстве, где сами собой накрываются столы и застилаются постели. Но я ведь не красная девица, ради которой обычно старались сказочные невидимые покровители. Я снова уселся на террасе (спать решительно не хотелось), но теперь уж не смотрел, а только слушал море, ибо черная ночь окутала весь До-Шон. Из моей комнаты забрезжил вдруг желтенький свет. Кто-то приходил, чтобы зажечь керосиновую
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4