ворится, представители всех посольств и миссий, аккредитованных в Ханое. До-Шон представляет собой сравнительно небольшую, правильную, подковообразную бухту с тяжелыми железобетонными дотами по краям. Все изогнутое пространство между двумя дотами (между двумя системами дотов) застроено великолепными виллами. И доты и виллы строили французы — буржуи, старшие офицеры, дипломаты. Как и в Ханое, виллы одна лучше другой, одна не похожа на другую. Но каждая из них идеально отвечает своему назначению — быть удобным, по возможности прохладным помещением на тропическом морском берегу. Дело тут не в роскоши, ибо роскошь может быть и чаще всего бывает и безвкусной и аляповатой. Мы приехали в До-Шон около двух часов пополудни, когда народ весь, накупавшись, нажарившись на солнце (кто сколько рискнул), занимался принятием пищи, пива (а некоторые и вина) в ресторане, представлявшем большой легкий навес здесь же, недалеко от морской воды. Пляж не показался мне замечательным. Он хотя и песчаный, но все же нога ощущает на песке тонкий налет вязкого ила, и это не очень приятно. Под- мучена и сама вода. Дело в том, что неподалеку впадает в море большая река. Муть, которую она несет, распространяется, как облако, в обе стороны вдоль морских берегов и достигает До-Шона. Искупавшись и пообедав большим, с тарелку величиной, крабом, я пошел (то есть меня повели, конечно) смотреть место ночлега. Место это представляло собой самую лучшую виллу на всем побережье. Не знаю уж, почему товарищ Хиеу выхлопотал мне именно ее. Уютный дворик с растущими в нем чудесами ботаники, из которых самым примитивным растением был цветущий олеандр, просторный прохладный холл с камином, овальным низеньким столиком в углу и низеньким диваном, как бы окружающим этот стол.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4