ве, а в это время где-нибудь за двенадцать тысяч километров спрашивают про его книгу: «Ну как, стоит?» — «Что вы, не берите, ужасная дрянь! Я буквально опала над этой книгой!..» Нет-нет да и насмешит товарищ Кы. Я рассказывал вьетнамцам о своей поездке в Албанию. — Далеко ли там до Италии? — спросили меня. — Романтики говорят, что в хорошую погоду за морем виден итальянский берег. Разговор пошел дальше. Но один мой собеседник все же переспросил: — Позвольте, а при чем тут румыны? — Какие румыны? — Ну, те румыны, которые утверждают, что в хорошую погоду виден итальянский берег... А сколько раз меня не переспросили! В городе Тхай-Нгуен вблизи гостиницы протекает река. Русская девочка, дочь геологов, живущих здесь уже около года, то и дело бегает с удочкой на реку. Надо думать, что река кишит рыбой, если эта русо- головенькая восьмилетняя Таня ухитряется поймать то одну рыбку, то другую. Она пускает их в таз с водой, но они там сразу дохнут, так как вода в тазу перег-рета и, кроме того, забродила от хлеба, набросанного туда. Я пошел на реку купаться. Вода неприятная, по ней плывет желтая пена, крупные и мелкие пузыри. — Что это у вас? — спросила Таня, увидев шрам. — Это у вас тоже пробежала сороконожка? — А у кого еще пробежала? — У моего папы. Я подумал: вот какой деликатный отец, не хочет рассказывать девочке про истинное происхождение шрама, про ужасы войны, про то, что стреляют, убивают, и придумал сороконожку.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4