А в это время в доме, где мы остановились, шел интересный разговор. Хозяйка, женщина лет пятидесяти шести, с усталым, несчастным и как бы окаменевшим в несчастье лицом, рассказывала свою жизнь. У нее было трое детей: старшая дочь, теперь бы ей было тридцать три года, погибла во время войны; младшая — лесотех- ник, живет в Волжске; сын работает в Донбассе. Но вот Роза спросила хозяйку, есть ли у нее муж и что за мужчина сидел вчера в кухне. Я тоже обратил внимание на этого мужчину. Он сидел на лавке, облокотясь локтями на колени, и курил махорку. Тощее лицо его со впалыми висками и щеками показалось мне липким, как бы туберкулезным. Впечатление усугубляли жиденькие, словно прилипшие к черепу волосы. Было ему около шестидесяти лет. — Не знаю, как назвать его, — печально вздохнула женщина. —Муж он был мой, тридцать шесть лет хорошо жили. А потом задурил, спутался с девкой из соседнего села. — Молодая? — Дочери его первой ровесница — с двадцать третьего года. Пять лет волынил. То к ней уйдет, то опять ко мне. А вот уж два года как совсем ушел. Он-то, может, за молодостью погнался. Ее не пойму, что ей в нем, молодой да здоровой, ведь не знаю, чем и скрипит. — Вчера-то навестить приходил? — Квартирант он у меня теперь. Живет у нее, а работа его здесь, в Караваеве. Пекарь он в пекарне незаменимый. Попросился на квартиру — не отказала, будь он проклят! 5 В, Солоухин 65
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4