— Что ж новый председатель, хорош или нет? — Как вам сказать? На ногу-то он вроде бы ничего, легкий. Чаепитие окончилось. Мы вышли из избы и сели на траве в тень от дома. Развернув карту, глядели, прикидывали, как будем пробираться на Кольчугино. У соседнего дома сидели на лавочке три старухи. Они говорили о нас. — Да нет, они рекой шли. Отдыхали около кустиков. А я еще подумала, начальство какое по молоку и мясу. На велосипеде подъехал к нам мужчина лет тридцати пяти, темноволосый, выбритый, в рубашке с засученными рукавами. Он слез с велосипеда и коротко потребовал: — Документы. — Ваши попрошу. Документов у мужчины не оказалось. — Я председатель здешний. Вон хоть тетя Домаша подтвердит. Дал ему паспорта, но он и смотреть на них не стал. — Эти документы мне не нужны. Я хочу знать, кто вы такие. — Там все видно: граждане Советского Союза, пол. возраст, брак, все проставлено. — А на каком основании здесь? Что за карга? — Путешествуем. По карте сверяемся. Разве запрещено? — То есть как путешествуете? Зачем? Кто послал? Чего в тетрадь записываете? Чтобы закончить дело, я показал председателю корреспондентское удостоверение журнала «Огонек», а также членский билет Союза писателей. — Н-да! А из Покрова никакой бумаги не имеется? Это все не то. Фикция! Должна быть бумага из Покрова. Все же вскоре поладили. Председатель сел рядом с нами. — Вот вы ходите, интересуетесь, пишете, — говорил Федор Яковлевич. — Увидели плохой колхоз — и сразу в тетрадку: «Председатель никуда не годится!» Встать бы вам самим на мое место. Да я тридцатитысячник. Приехал из города дела поправлять. Но вы мне людей 53
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4