ложе, перевитую, волнующуюся, как рассыпанные волосы женщины, воду Алазани. Она была не так светла и голуба, как вода молодой сестры ее Арагви, и не так темна и мрачна, как вода свирепого, буйного Терека. Как в женщине в самом расцвете и зрелости, в Алазани чувствовались энергия и сила, присущие Тереку, но хранилась в ней и девичья легкость Арагви. Все темнее и темнее становилось на дне долины. Вот сумерки затопили прибрежные деревья и поднялись выше, затушевав горы: сзади нас — Гомбори, впереди — Кавказ. Совсем стемнело, только самые верхние, самые белые вершины Кавказа еще светились как бы изнутри, господствуя над всем. Впрочем, нет, господствовала над всем тишина, господствовать которой совсем не мешал извечный ровный шум Алазани. ...Утром, как всегда, — хаши и разговор о Москве: пора ехать, ждут дела, нельзя больше медлить! — Слушай, — говорил Отарий, — как уедешь из Грузии, не побывав в Боржомском ущелье? Вся страна пьет боржоми. Надо же поглядеть, где его первоисточник... И потом, уж не собираешься ли ты уехать, не попутешествовав по Раче? Поедем туда, поглядим Нижнюю Рачу, Верхнюю Рачу, Сванские горы. Ты слышал о горной стране Сванетии? Разве ты не хочешь ее посмотреть? Но упорное гостеприимство Отария натолкнулось на этот раз на наше упорное сопротивление. После долгих увещеваний друг друга Отарий (все же хозяин, а не гость, должен был в конце концов пойти на уступки) сказал: — Хорошо! Если дашь клятву, что на будущий год поедешь со мной в Рачу, отпускаю тебя в Москву. Грузинский царь Вахтанг VI, предприняв в свое время поездку в Московию, добирался до далекой, бог знает где на севере расположенной Москвы ни мало, ни много шесть месяцев. Наши поезда проходят расстояние от Москвы до Тбилиси за двое суток. Нам предстояло промелькнуть над страной на высоте одиннадцати километров едва ли не за два часа. И над вершинами Кавказа Изгнанник рая пролетал: Под ним Казбек, как грань алмаза, Снегами вечными сиял... 546
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4