высыпали. Дождь моросил не переставая. Я стоял рядом с работавшими людьми в городском летнем пальто, а в руке у меня был желтый портфель. Мне было и неловко, и ничего нельзя было сделать. «Ну хорошо, ты поможешь погрузить две-три корзины картошки. Что это изменит? Завтра ты будешь на Черном море, а они будут грузить все ту же картошку на этом же осеннем поле, под этим же осенним дождем. И ни Юрка, ни Се- рега Тореев, ни вон те перепачкавшиеся в грязи девчата, ни эта молодая женщина — никто из них не увидит синего моря. И винограда они не едят. А едят они один терновник...» Между тем подошла новая группа девушек, одетых иначе, как-то очень уж не по-картофельному. Это были девушки с владимирских заводов, приехавшие в колхоз на уборку картофеля. С ними пришел и колхозный бригадир Василий Михайлович Жиряков. — Ну давай, давай! — шутил он. — Или маникюр боитесь испортить? Или прогуляли вчера долго? Работа пошла живее, и самосвал вскоре был нагружен. Я сел к шоферу в кабину, два грузчика (Юрка и Серега) уселись в кузов, укрывшись брезентом. Мы поехали. ...Двадцать часов спустя самолет опустился в Адлере. Уже на аэродроме, при выходе из самолета, обдало летним парным теплом, несмотря на то, что был ранний час и солнце еще не показалось из-за невысокой гряды зеленых гор. В справочном бюро сказали, что скоро пойдет автобус Сочи — Цхалтубо и что на нем-то и можно доехать прямо до места. От Адлера до Нового Афона что-то около четырех часов езды по асфальтированной дороге, причудливо петляющей по склонам холмов, заросших кукурузой да фруктовыми деревьями, заставленных каменными двухэтажными домами под черепицей или шифером. Дома здесь складывают не из кирпича, как у нас, а из дикого круглого камня, и все они более или менее одинаковой архитектуры. Частые резкие повороты автобуса утомили пассажиров. У двух женщин началась морская болезнь. Особенно мучился ею мальчик лет четырех. Но делать было нечего. Автобус стремительно несся дальше. Солнце поднялось, и наступила жара. 516
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4