Шаг его был сажень. И, шутя, но с любовью, которая появилась как-то очень скоро, колхозники шутили: — Пошел Сергей Иванович поля саженью мерить! Каждое утро — зарядка (легко делал на перекладине «солнышко»), купание в Поповом омуте (плавал брассом), а потом — по полям, по деревням, к каждому мужику подойдет, посидит рядом с ним, поспрашивает, посоветуется. Колхозы тогда были маленькие: в одном сельсовете не как сейчас — не один колхоз (так что неизвестно, кто важнее: председатель колхоза или председатель сельсовета), а десять — двенадцать колхозиков и сельсовет, перед которым они все отчитывались, играл большую роль. Правда и то, что не место красит человека, а человек— место. С Сергеем Ивановичем Фомичевым связывается у меня процветание нашего села. Народу в селе туча, молодежи в каждом доме по два, по три брата; пошли в моду велосипеды и патефоны; по деревне частушки, по радио Утесов с Руслановой поют... Среди прочих дел у Сергея Ивановича нашлись и время и охота обратить взгляд на мальчишек того села, в котором ему пришлось работать. Взгляд его упал, как это не покажется странным, на самое беспокойное мальчишечье ядро, а именно на братьев Грубовых и их окружение. Пожалуй, больше всего именно на Вальку обратил внимание Сергей Иванович. Однажды Валька пришел за мной какой-то не такой, весь собранный, серьезный. — Пойдем скорее, Фомичев велел к нему на дом прийти. Тотчас мы побежали. Сергея Ивановича мы нашли в маленькой чистой светелке, в которой он жил, так как было лето. На столе, на полу, на тесовой полочке — всюду лежали и стояли книги. Расспросив нас, как мы учимся, да что делаем но дороге от села до школы (четыре километра каждый день туда, четыре —обратно), да чем занимаемся в каникулы, да какие книги читаем, он дал нам книгу с названием, показавшимся нам совершенно неинтересным. Мы вышли от председателя, окрыленные, возбужденные, готовые сейчас сделать ради него все на свете 462
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4