на нее с расспросами о чае. Она сдержанно улыбалась, довольная, что ее чай хвалят, скромничала. — Что уж хорошего-то, листочки пьем. — Да чьи листочки? — И земляничные можно пить, и малиновые, а кто любит брусничные, а кто и смешивает. — Что же, вы сушите их в печке, и все?.. — Было бы очень просто. Тоже надо знать, когда сорвать листочки-то... — Вот и расскажите, когда же? Но старуха ни за что не хотела рассказать, как она делает столь вкусный чай. Даже в дорогу дала нам горсть, вытряхнув остатки из огромного осьминного мешка, а рассказать не захотела. Потом у Верзилина я вычитал рецепт приготовления чая из земляничных и малиновых листьев. Но не думаю, чтобы бабка пользовалась таким рецептом. Верзилинского рецепта нам пробовать не удалось, но должен сказать без преувеличения, что вкуснее бабкиного я чаев не пивал. Замечу также, что он был красивого темно-золотого цвета. Часов около одиннадцати, когда мы засыпали, вернулся с рыбалки хозяин. Он включил репродуктор во всю мощь и ушел выпивать. Пришел снова в два часа, а под утро начал стонать и охать: болела голова. Однако, когда мы встали, его не было, Так мы и не увидели нашего хозяина. День третий День, насыщенный событиями и впечатлениями, пролетает быстро, но зато потом, в воспоминаниях, он кажется огромным. День бездарный (если, к примеру, проваляться с утра до вечера на диване) тянется с год, а станешь вспоминать — пустое место, словно его и не было. Мы жили в путешествии насыщенными днями, и теперь, когда прошло время, кажется, что поход длился не сорок дней, а гораздо, гораздо дольше. Рано утром, позавтракав молоком с хлебом и яйцами всмятку (это была наша обыкновенная еда и в 36
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4