развел на месте погибшего точно такой же новый сад, начав опять с молодых саженцев. Этой весной я был у него в саду. В пустом древовидном вишенье установлен стол и скамейки. Летом здесь как бы комната прохладная, с непроницаемыми ни для ветра, ни для солнца стенами. Рядо.м наковаленка для отбивания косы («В общем, я ведь Иван Васильевичу Кунину не уступал. Я ведь очень хорошо косил»). В глубине сада — просторный, с пышной подстилкой, я бы даже сказал, благоустроенный шалаш, который, кажется, не для сторожения яблок должен быть предназначен, а воистину для устройства рая, соответственно знаменитой поговорке. Долго ходили мы по саду, и не хотелось уходить из уютного, угодного, обихоженного, обласканного уголка земли. Для меня так это и было: не вышла песня у Володи, зато вышел сад, и, значит, сад этот и есть преображенная, своеобразная песня, спетая этим крестьянином во славу родной земли. «Что ж,— подумал я,— если бы каждый человек оставлял после себя на земле по такому саду, давно бы мы жили в одном великом саду». * * * ...Никита Васильевич Кузов не работает по старости, пенсионер; тетя Дарья, его жена, сильно хворает, не разговаривает, не встает, почти ничего не ест, как у нас говорят, — плоха. Со стариками живет их дочь Маруся, вдова, мужа убили на войне. В колхозе не работает, исполняет должность письмоносицы. У Маруси есть дочь Нина, в прошлом году окончила десять классов, учиться никуда не поступила, осталась в колхозе. Перечисленные люди являются только частью семьи. Остальные: Анисья —замужем в другой деревне; Ефросинья — во Владимире работает уборщицей; Шура — во Владимире, должности в точности не знаю; Капа — в Москве, на заводе имени Лихачева, кажется контролер; Анфиса —вышла замуж за украинца и живет на Украине; Лида — во Владимире; сын Василий — во Владимире, на1 1Недавно, когда я дописывал эту книгу, поздно вечером, к нам в окно постучался старый Никита Васильевич: «Баушка-то моя померла». И, не дожидаясь ответа, пошел к следующему дому, 25* 387
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4