В двадцатые годы Володя уж не шофер, а прораб. — В общем... Инженер приезжал на стройку только к вечеру. Бывало, спросит: «Ну, как, товарищ Постнов?» А у товарища Постнова одних рабочих врсемьсот человек. Сейчас инженер сажает меня в машину и в ресторан. Я ведь два литра спокойно мог выпить, на мне и незаметно... Но волнение жизни прибило Володю к родным оле- пинским берегам. Он построил новую избу, украсил ее вырезными наличниками, обставил городской мебелью: зеленая бархатная кушетка с медными львиными мордами, платяной шкаф с большим зеркалом, круглый стол («В общем, мебель вся прямо из Парижа») — и стал крестьянствовать. Вспоминаю, что во время коллективизации он был активным организатором колхоза. Село разделилось тогда на два лагеря: уже вступивших в колхоз и оставшихся пока (потом оказалось, на две недели) единоличников. Володя ходил по домам и пел: Владеть землей имеем право, А единоличники никогда! Живя в деревне, Володя переменил много разных должностей, кроме того, что был и просто колхозником. Так, например, он некоторое время жил и работал в совхозе «Борец», в шести километрах от Олепина. Этот период его деятельности, может быть, остался бы неясным, если бы однажды фетининская девушка не спела на гулянье частушку, не подозревая, что герой частушки известен слушателям. Частушка была такая: Как в Фетининском совхозе Скоро башни упадут, А товарищу Постнову Принудиловки дадут. Несмотря на непривычное для олепинцев ударение над фамилией Володи, ясно было, что речь идет именно о нем. Значит, строил Володя силосные башни. Но башни все-таки не упали. Потом Володя был дорожным мастером и имел намерение провести шоссе от Олепина до Черкутина. Ему удалось построить через реку отличный мост, который снесло лишь в прошлом году (стоял лет двадцать пять), .379
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4