«Паять, чинить, самовары лудить!», или: «Сте-е-кла вставлять, замазкой мазать!», казалось, все эти люди приходят из далеких, непонятных мест, а не живут где- нибудь в таких же деревнях, как наша. Когда пели решетники или стекольщики свою песенку «ре-шо-о-ты починять!», невозможно разобрать было ни одного слова: не то про решета, не то про стекла идет речь. Но дело в том, что у каждого из них своя мелодия возгласа, и по этой мелодии ни за что не перепутаешь одного с другим. Все они шли вдоль села из непонятной дали и уходили в непонятную даль. Один раз заночевал в нашей избе мальчуган, собирающий милостыню. Ночью мы одновременно выбежали на двор, и, пока делали дело, возникла некая интимность. Я спросил: — Откуда ты? — Из-под Спаса-Клепиков, — певуче, не на наш, владимирский, лад ответил мальчик. Но для меня было одно, что Спас-Клепики, что Китай. Однажды ведь прошел вдоль села китаец, и все повыбежали, несмотря на дождичек, глядеть, как он шел, стремясь к какой-то одному ему видимой цели и поэтому не оглядываясь по сторонам, не обращая внимания на нас, глазевших на него с любопытством ли, с сердоболием ли. 328 — Куда он? — спросил я у матери. — К себе, в Китай. — А где его Китай? — Дале-е-ко... Пожалуй, ему и не дойти до смерти. Долго жалел я китайца с желтым лицом, одетого в синие штаны, бредущего под мелким дождем через незнакомое для него русское село. Теперь-то я знаю, что Спас-Клепики не так далеко, в Рязанской области, и что парнишка тот был близкий земляк лирического русского поэта Сергея Есенина, и что теперь не нужно из Спас-Клепиков ходить по деревням, собирать куски хлеба. Если бы даже и случился неурожай именно в Рязанской области, то все равно он не стал бы трагедией для десятков тысяч людей. У колхоза есть райком, у райкома — область, у области — огромное социалистическое государство. Правительство сделало все, чтобы исключить случайности из нашей жизни. Просторы распаханной целины, алтайский, казахстанский, оренбургский, кубанский, украинский, среднерусский хлеб: каравай к караваю, элеватор к элеватору, эшелон к эшелону... И парнишка тот, если пережил войну, может быть, теперь тракторист или зоотехник, а может быть, избач, а может быть, уехал в город и работает на заводе, а может быть, окончил какой-нибудь институт. Знаю я также теперь, что китаец дошел наконец до своего великого Китая... 329
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4