Время птичьих гнездований и лопающихся древесных почек, время студенистой лягушачьей икры и расцветания цветов, время влажного тепла и прорастания зерен, время великого обновления земли. Когда наши предки были еще язычниками, и ветер, и дождь, и земля — все это были для них боги, а самым могучим богом было солнце, тогда они весной, едва обсохнет какая-нибудь высокая горка, собирались на эту горку и играли там, возбужденные возвратившимся теплом, и называлось это ярилины игры. Я думаю теперь, что не от тех ли, в сущности не очень далеких, времен и в нашем селе остался обычай в первые весенние дни собираться на буграх. Правда, разнообразные некогда игры свелись теперь к двум-трем, а главным образом к игре с мячом, а именно «в долгую лапту». Этот обычай умер на моих глазах в годы войны, и сейчас его не так-то просто возродить снова. Бугры —это именно бугры: высокие обширные холмы, вырастающие один из другого и постепенно снижающиеся в сторону реки. Несмотря на округлость форм холмов, там легко можно было выбрать ровную площадку, пригодную для лапты. Идти на бугры приходилось по сырой, студеной земле, кое-где по снежку, зато на самих буграх можно и разуться, настолько на припеке обогрелась земля с плотной прошлогодней травкой. Люди разувались, и это сообщало им особую резвость. Вот стоят две «матки», равные по силе и ловкости игрока. А мы идем загадываться, разбившись на равные по силе пары. Отойдешь с товарищем в сторону, пошепчешься: «Давай, ты будешь прясло, а я плетень» (или ты будешь ястреб, а я голубь, или ты будешь плуг, а я борона, или ты будешь амбар, а я сарай); загадавшись, идем к «маткам», дожидающимся в стороне. — Плетень или прясло? — Прясло, — говорит один «матка». И товарищ мой, поскольку он «прясло», идет к этому «матке», а я остаюсь у другого. Пара за парой подходит к «маткам». — Гвоздь или подкову? — Топор или топорище? — Лес или реку? 313
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4