— Это не наше дело. Должны быть внутренние резервы, организация рабочего места и прочее. Разговор далее пошел довольно крупный, так что инспектор вскочил даже с кровати и, босой, с желтыми ногами, кричал на нас: — Что вы понимаете в промкооперации, еще молоды вы нас учить!.. — Вот возьмут от вас эти артели и передадут Министерству культуры, тогда запляшете!.. — Это еще мы посмотрим. Это еще бабка надвое сказала! Впрочем, поняв, что инспектору гораздо важнее голые цифры, выраженные в рублях, чем живопись и белая гладь, мы утратили к нему человеческий интерес. К тому же рюкзак был собран, наступила пора уходить на пристань. День тридцать девятый Этот день начался с вечера. Узнав, что по Клязьме ходит пассажирский пароход, мы подумали, почему бы не прокатиться на нем до Вязников. Одно было неудобно: пароход подходил к пристани Мстера в три часа ночи. Ломать сон, идти ночью три километра до пристани, ждать пароход на зябком рассвете — не хотелось. Тогда мы решили сесть на пароход не когда он идет к Вязникам, а когда идет от них. Пусть везет нас на свою конечную станцию, пусть отдыхает там, поворачивается обратно. Мы будем спать. Все равно утром он привезет нас в Вязники. Чтобы совершить такой рейс, нужно быть на пристани к семи часам вечера. Мы и пришли туда к этому времени. Парохода еще не было, и многочисленные пассажиры бродили по зеленому берегу, любовались рекой. Спокойная, полноводная после всех этих дождей, река уже вобрала в себя краски предвечернего неба. Казалось, именно от горения реки так светло вокруг, а не от солнца, повисшего над горизонтом. Невдалеке стремнина разбивалась о кудрявый от ивняка острогрудый остров. Иногда, если засмотришься, остров начинал плыть навстречу течению, оставляя за собой углом расходящиеся складки. 263
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4