— Они! — Кто? — Бобры. Самая что ни на есть бобриная тропа! Долго еще мы шли по лугу, наслаждаясь благодатным зеленым раздольем. Под ногами начало похлюпы- вать. В следах проступала вода. Среди болота поднимался лесной островок. — Там есть одна хатка, но, пожалуй, не доберемся, нужно раздеваться и лезть по пояс в жидкой грязи. — Много лезть-то? — С полчаса. Пойдемте в другое место, я знаю. Но и в другом месте болото остановило нас. — Бобры знают, где им устраивать хаты, — посмеялся Воронцов. — К ним, брат, не подберешься. Пришлось возвращаться к лодке. — Где теперь ваши знакомые: ботаник Стулов, зоолог Наташа? — Не знаю. Ликвидировали наш заповедник в 1951 году. Все уехали. Остался Воронцов сам при себе. — Скучаете по той работе? — Неуж! Люди тоже хорошие были. — Почему ликвидировали заповедник? — Так ведь содержать его надо, деньги идут. Объявили будто бы так, что теперь народ стал сознательный и сам может охранять свои богатства. — Ну и как вы думаете, охранит? — Ох-хранит... — протянул Воронцов, и не понять было, чего больше в его интонации: утверждения или глухого недоверия. Когда вернулись, Воронцов угостил нас на дорогу отменными белыми пышками с молоком. Молоко, правда, было прокислое, но мы не подали и виду: не хотелось огорчать старика. Так вот и бывает. Стоило свернуть с большой дороги на лесную тропинку, как приоткрылся целый, неведомый нам доселе мир, который так легко было пройти мимо. Дорога пошла под уклон, и вскоре перед нашими глазами засеребрилось солнечной чешуей, заплескалось мелкими волнами, затуманилось отпотевшей сталью вдали, зачернело опрокинутым дальнебережным лесом. Наконец мы вышли к главной владимирской реке — Клязьме. 240
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4