ние приехали. Вместе с ними и наши мужички потяну- лись в избу. За столом, покрытым кумачовой скатертью, стоял председатель, постукивая карандашом по бутылке о чернилами. Был он невысокого роста, полный и, что называется в народе, с бабьим лицом. Понравилось нам уж то, что председатель начал не с международного положения, как это бывает на всех собраниях, он начал с дела: «Завтра начинаем покос! Давайте решим спереж, откуда начинать —от Лыковой межи или с Дмитрова луга?» Тут поднялся шум. Каждый захотел высказать свое мнение. Это по отвлеченному вопросу не сразу заставишь колхозников произносить речи. А что касается Лыковой межи или Дмитрова луга, тут колхознику пальца в рот не клади, тут он первый специалист и знаток. Решено было начинать с Дмитрова луга, но выяснилось, что у половины людей не хватает кос. — В сельпе разве нету? -— В сельпе! — послышались издевательские голоса. — В сельпе к сенокосу гвоздей ящик привезли да навески — ворота навешивать. Собрание решило командировать человека в Москву за косами. — Теперь вот что надо решить. Многие на делянках недобросовестно относятся к работе, сшибают верхушки, не прокашивают рядки. Как будем поступать с такими: пусть перекашивают снова или же начислять за работу им только пятьдесят процентов? Короче, чем бить их будем: горбом или рублем? — Ты подожди бить-то! — выкрикнул, а затем и поднялся один колхозник. — Верно, не прокашивается трава, а почему? Тоже надо обратить на свое орудие, то есть который вручен нам струмент. Струментина, она ведь что, в ней все может проявиться, а ты бить. Надо бить, да с разбором. Эта речь, смысл которой заключался, видимо, в том, что не всегда косарь, бывает и коса виновата, произвела сильное впечатление. Председателю пришлось снова стучать по бутылке с чернилами. — У себя на усадьбах тем же инструментом работаете, а качество? Небось ни травинки не остается, 182
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4