лать его портрет для своей портретной галереи знаменитостей. Вот они уже водворились в гостиной за работой». Сам Аксаков так отзывался о Репине: «Художник Репин очень талантливый и очень скромный, еще довольно молодой человек и известный (одна его большая картина, «Садко», богатый гость (купец) — находится у наследника, куплена за 6 т. р., другая — «Бурлаки на Волге»—у в. кн. Владимира), прислан был сюда Третьяковым, чтобы снять мой портрет для его галереи. Не затягивая дела, я отдался в его распоряжение, и в три дня портрет готов. Сегодня он сушится и сохнет». Есть и воспоминания Репина на этот счет: «Вообще у нас многие странно понимают художество. Я —реалист и никогда не прикрашивал, не скрывал натуры. Припоминается случай с Иваном Сергеевичем Аксаковым. Начинаю писать его, он мне и говорит: «Вот что, Илья Ефимович, если вы хотите писать меня как следует, убавьте мне лицо, рожи у меня много». Действительно, лицо у Ивана Сергеевича Аксакова было красное, мясистое и массивное. Но это-то мне и показалось очень типичным в этой фигуре, а он просит сделать ему тонкое и бледное лицо». Однако для нас, находящихся теперь в Варварине, самым интересным был отрывок из аксаковского письма, прочитанного нами в Юрьев-Польском музее. Он писал хозяйке имения: «Репин в таком восхищении от Варварина и его видов, что воспользовался свободным днем, чтобы набросать на память нам один из видов. К сожалению, у него не было акварельных красок или цветных карандашей, а, к еще большему сожалению, погода, сначала солнечная, обратилась в пасмурную, потом в холодную, с дождем и ветром. Тем не менее он под дождем и ветром, прямо на полотне масляными красками, широкою талантливою кистью перенес прелестный вид, тебе, может быть, и неизвестный: это снизу, недалеко от берега реки, влево от мостков, где моют белье и стояла купальня, перейдя луг из рощи, поднимающейся вверх по горе, где дорожка на мельницу, через воду и часть сада видна вся церковь и часть рябин бывшей пушкинской усадьбы». 136
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4