Керном бьешь его, И сверлишь, и строгаешь, Зажав покрепче, чтоб не убежал. Ну а если сталь, что так крепка,— Не останется даже и метки, Вхолостую напильник скользнет, соскочит зубило И в сторону отлетит? Учил меня мастер: на каждую крепость Найдется другая крепость, Ступай в кладовку — выпиши «победит». Что мы делали с ней, со сталью крепчайшей! В сущности, делали все, что хотели, Вернее, все, что нам было нужно, И ласкали ее наждаком, и калили в огне... Были искры, жара, цвета побежалости, Но не было робости, Не было жалости, Ах, как эта работа нравилась мне! Что нам надо уметь? Слово схватить Из тысячи самое точное? И кинуть в огонь, и зажать в тиски, Или положить его на наковальню? И делать с ним все, что я захочу, Вернее, все, что мне только нужно, Чтоб оно, граненое, заблистало? Я уж вам говорил: не похлопывая по плечу, Обучал меня мастер обращенью с металлом. Главное в жизни — не щадить ладоней, Не воспитывать жалости К чувствительной, ласковой коже их.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4