— Как это «наступила ночь»? Наверно, для него одного? — Конечно, для него, осколок ведь в голову попал. — А... Л знаю. Тогда на колокольне для меня тоже наступила ночь... И когда с яблони упал, наступила ночь. Я это знаю. Ни в одной семье я не встречал столь уважительного отношения к своим детям со стороны отца, как в семье Грубовых. Алексей Павлович относился к мальчишкам поистине как мужчина к мужчинам. Это' проявлялось главным образом в том, что он лупил их не ремнем, не вожжами, не крапивой, не таскал за уши или за волосы — все это, конечно, было бы очень унизительно, — но по-мужски, с уважением поддавал кулаком, как парень парня в деревенской драке. Сo стремительностью кошек, застигнутых в чулане над горшком сметаны, разбегались в разные стороны мальчишки, всегда узнавая в глазах отца огоньки расплаты, с какой бы невинной улыбкой ни появлялся он на пороге. Значит, что-нибудь тайное стало явным. Либо отцу понадобилась коса, и, сняв ее, он увидел, что лезвие наполовину обломано для того, что годилось на ножик; либо, решив свить веревку, он не нашел кудели, ибо кудель давно уж обратил Валька на плетение кнута, а последнее, как нам известно, оплачено превосходной ватрушкой; либо действительно не хватило в чулане горшка топленой сметаны. Всегда я вижу этих своих дружков, торопливо, жадно, на ходу уминающих холодную картошку (потому что опоздали к завтраку или к обеду) и спешащих с нетерпением к осуществлению очередного интересного предприятия. Но возраст брал свое. Постепенно мы пристрастились к чтению. То есть я-то читал почти с младенчества, и, значит, поговорка «с кем поведешься, от того и наберешься», как и все на свете, имеет две стороны.. Началось с того, что я, прочитав «Трех мушкетеров» и живя в мире благородных дуэлей, шпаг и золотых подвязок, решил было приобщить к дуэлям и шпагам Грубовых мальчишек. Постукаться крест-накрест палками они были не прочь, но общего языка у нас не получалось. — Ты кто? — кричал я разгоряченно, налетая со шпагой на Бошку. — Говори, ты кто? Бошка молчал в растерянности. — Дурак, надо при дуэлях называть свое имя! Я герцог Орлеанский, а ты кто? И, видя его затруднение, уже не тоном игры, а шепотом умолял: — Ну, придумай себе какое-нибудь имя, скажи! - . — А я Синицын!-тг- вдруг выпаливал Бошка, сообразив, в чем дело, и бросался са шпагой на меня. . . . . . . .. .. Согласитесь, не пристало герцогу : Орлеанскому драться на дуэли с каким-то там Синицыным, и игра расклеивалась. Тогда я уговорил Вальку прочитать «Трех мушкетеров», а он, прочитав, уговорил братьев. Но должен сказать, что они как-то не вжились в совершенно чуждый воображению, недосягаемый мир. А может быть, повлияло и то,.что вслед за Дюма нам попал в руки Фурманов. Чапаева мы знали по кино, и после того, что каждый кадр, каждый жест Петьки ли, самого ли Василия Ивановича был нами изучен и отрепетирован, прочитать книгу было нам не под силу: она казалась бледнее и скучнее фильма. Но что мы прочитали с упоением и вскоре выучили наизусть, так это «Красный десант». Там было все, что нам нужно. И длительное тихое подкрадывание, и распределение сил, и стремительный и неожиданный бросок, и горячий бой, очерченный писателем подробно, просто и ярко, так что в глазах у нас так и стояла схема боя, и, наконец, победа. Роли были распределены твердо. Мне, помнится, досталась полная спокойствия и достоинства роль Леонтия Щеткина. В это время в нашем селе появился Сергей Иванович Фомичев. Но тут я должен сделать отступление и рассказать, что предшествовало и что в какой-то степени послужило причиной его появления. Мне не вспомнить всех председателей сельсовета, сменяющихся время от времени. Но1кто же не запомнил из олеринских жителей Самсона Ивановича Раздольнова! Его привезли из района. в лютый мороз, закутанного в тулуп, шарфы и платки и все же посиневшего от холода. Он произвел на меня впечатление бабы, когда сидел на' лавке, еще не раскутанный и не пришедший в себя. Отогревшись, присланный оказался ладным молодым мужчиной, широким в кости, широкоскулым, с квадратным синеглазым лицом. Впоследствии выяснилось, что отец Самсона двадцать пуг дов затаскивал на колокольню на своих плечах и что, может быть, Самсон и сам затащил бы такой груз, если бы не больная нога. Так или иначе, Самсон стал работать секретарем нашего сельсовета. Но известно, что не место красит человека, а человек — место. Вскоре Самсон Раздольнов подчинил себе председателя и стал как бы властью. Все это было бы, может быть, и не плохо, но с течением времени пришла ему в . голову одна идея. Она состояла в том, что он учредил суды. Однажды в неделю, должно быть в субботу- (теперь уж никто не помнит),' перед сельсоветом устанавливались стол, стулья, скамейки. За столом восседал сам Раздольнов, а вокруг сидели и на скамейках н просто на траве подопечные его — жители села и. окрестных деревень.- Жители очень скоро вошли во вкус этих судов, и жалобы потекли..рекой. .Обозвала, к. при
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4