„.Александр Иванович — пожарный инспектор; тетя Клавдя — уборщица на медпункте. Когда я был маленький, у них росли две очаровательные девочки, которые обе в один день умерли от скарлатины. Я помню об этом, как о первом чужом горе, которое дошло до моего детского сознания. В то времіумне казалось, что раз случилось такое несчастье, то, значит, у них уж больше и не будет детей. Однако теперь у Александра Ивановича и тети Клавди растут три сына: Виктор, Виталий и Шура. Все учатся в школе (старший — в восьмом классе), а дочь Липа работает в Ставрове на заводе, кажется, лаборанткой. Ежедневно подметая в медпункте, или моя полы, или вытирая пыль, может быть, тетя Клавдя вспоминает своих девочек, навсегда оставшихся маленькими, и думает о том, что если бы тогда был медпункт в Олепине и работали в нем фельдшерица Люся и ее помощница Шура Светлова, то, может быть, не померли бы ее девочки. Медпункт — невесть какое солидное медицинское учреждение: наиболее распространенные лекарства самой первой необходимости, шприцы для уколов, перевязочные средства, — но все же не нужно бежать по всякому случаю в Черкутино, в больницу. Иной раз ночью, в устоявшейся тишине, вдруг раздастся на все село громкий стук в наличник окна, — значит, подкравшись, распрямилась над чьим-нибудь изголовьем костлявая, с косой в руках, старуха, и вот стучат в окно к Люсе или Шуре. Деревенский человек не будет тревожить доктора по пустякам. Должна вскакивать с постели Люся и бежать к больному, и знать, и чувствовать, что здесь, в ночном селе, ни помощи, ни поддержки ждать неоткуда. И борьба ее за жизнь того или иного олепинского жителя есть единоборство. Может быть, кто-нибудь посчитал бы роскошью медпункт для маленького села и окрестных деревенек, в то время как и до больницы четыре километра, но я знаю, что люди в Олепине живут спокойнее оттого, что в каждую минуту дня и ночи можно постучаться и позвать или Люсю, или Шуру. ...Дом Андрея Ивановича Постнова. Сейчас вижу этого спокойного, степенного, медленно разговаривающего лысоватого мужика, идущего с вожжами на конный двор. Знаю вдову после него — тетю Любу, худую, темно-смуглую женщину, которой довелось отработать в своей жизни за пятерых мужчин, пока вырастила сына и дочерей. Помню, когда женился Андрей Иванович. Потому осталось это в памяти, что, будучи совсем маленьким, вместе с народом пошел за околицу встречать свадебный поезд, а поезда все не было и не было. Я промерз насквозь, и именно ощущение холода осталось в памяти. Въезд в село тогда перегородили веревкой, чтобы взять с жениха на водку по какому-то там старинному обычаю, но кучер попался лихой и уж выпивший, кони в красных и зеленых лентах разнеслись, прорвали заграждение, раскидав в снег людей, которые собирались их остановить. Мелькнули у меня в глазах какие-то сундуки на санях, обитые железом, и все исчезло. Еще разговор помню, что невеста-де очень молода, хороша и работяща, то есть это про тетю Любу шел разговор. О первых двух качествах сейчас судить не берусь, а что работяща — оправдано всей ее жизнью. Теперь она работает в колхозе дояркой; дочь Зоя тоже доярка; дочь Валентина — ткачиха на Собинской фабрике; дочь Капа окончила десятый класс, осталась работать в колхозе; сын Юрий работает на заводе во Владимире; сын Александр служит в Советской Армии, товод в правлении колхоза; девочка Лида учится в четвертом классе. Дочери тети Марьи — Нюра, Настя и Надя — все вышли замуж. Сыновья — Андрей и Михаил — отделились, Андрей погиб на войне. В полтора раза крупнее всех наших деревенских женщин, она ходила по селу как царица, а Тошка, теперь уж Анатолий Кузьмич, играл ей на гармони.., „..Тетя Марья Постнова не работает в колхозе по старости. Из многочисленных детей ее с ней живет теперь младший сын, Виктор. Он работает завскладом в колхозе; жена Виктора, Катя, — сче- ...Здесь живет брат Андрея — Михаил Иванович Постнов, плотник; Вера Ефимовна — рядовая колхозница; сын Николай работает в Ставрове на заводе «Автонасос»; сын Шура был прицепщиком, на днях проводили в армию. Вера Ефимовна — женщина ловкая и работящая, ничего не отобьется от ее рук. Одно время спустили сверху план: посеять столько-то гектаров кок-сагыза, и возделывать его впредь, и сдавать государству. Я уж и не знаю, сколько лет бились с этим кок-сагызом, ибо культурой он оказался очень трудоемкой. Нужно было мотыжить и пере- мотыживать его в самую жаркую и рабочую пору лета. Дарья Кузова — жена кузнеца — даже частушку сложила: Надоела нам мотыга, Надоел нам кок-сагыз, А еще больше надоело... —.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4