С утра, пока еще все трезвые, все тихо и благополучно в селе. Ходят большими партиями девушки и поют песни. Парни ходят отдельными партиями и тоже поют песни. Или соберутся все вместе в круг и танцуют. Все идет хорошо. Часам к четырем дня атмосфера начинала сгущаться, в воздухе пахло бедой. Вот уж вся «Ворша», то есть парни из деревень, расположенных по реке, собрались в кучу и ходят как бы отрешенные, как бы уж решившись на что-то и оря благим матом воинственные частушки, как-то: Наша шайка, шайка-лайка, Пачка ржавленых гвоздей. Кто навстречу попадется, Пробьем шею до костей. Тут могли следовать частушки, направленные на сплочение упомянутой шайкиЗа товарища сыграю, За товарища спою, За товарища оставлю Буйну голову свою. Расколись моя перчатка От удара пополам. Режьте тело мое бело, Бить товарища не дам. Чтобы еще больше взвинтить, разгорячить и даже разжалобить себя к самим же себе, как бы уже избитым и порезанным, пелось следующее: Ну пускай, пускай порежут И положат в уголок, Наревешься, дорогая, У моих холодных ног. Нате режьте, нате режьте, Нате режьте на куски, Не капуста мое тело, Не повалятся листки. Затем, чтобы потрясти возможного противника, не исключено было восхваление своего оружия: Мой кинжальчик первый номер, Позолоченный носок. Кто олепинских затронет, Припасай на гроб досок. Когда по селу начинала ходить такая воинственная ватага, то примерно все знали, кого собираются бить: олепинских, спасских или калите- евских, — и воинственность одной стороны тотчас вызывала сплочение и готовность к бою другой. Если же оказывалось, что бить некого, допустим, потихоньку ушли спасение или калитеевские парни, то накопившаяся энергия все равно просила выхода, а тут попадался какой-нибудь случайный смирный парень, идущий с девушкой... Драки эти были отвратительны своей трусливостью и, я бы сказал, непорядочностью. Старались сзади, врасплох сшибить с ног человека. Итак, начинала сгущаться атмосфера. Но посмотришь вдоль села, и пока все как будто в порядке. Впрочем, вот в том конце послышался шум, крики, со всех концов празднично, ярко одетые люди бегут в одно место, образуя толпу, в центре которой взметаются вверх кулаки. Это первая стадия драки. Вскоре послышится женский визг, и толпа хлынет в разные стороны: значит, показалась кровь и происходит там то, на что нельзя смотреть без содрогания: либо кого убили, либо добивают смертным боем. Нужно сказать, очень хорошо, самоотверженно вели себя в таких случаях деревенские девушки. Увидев, что бьют «залетку», то есть того парня, с кем гуляет девушка, она бросалась в самую гущу драки и висла на шее у любимого, чем, однако, чаще Есего приносила ему вред, так как связывала его движения. Но случалось, удавалось девушке вытащить парня из драки и увести его. В памяти моей хранится множество виденных случаев зверств и дикости во время пьяных престольных драк. Но не было случая жесточе и страшнее, чем случай с Васей, происшедший еще в 1933 году. Васька и Тошка были два олепинских парня. Один из них, Васька, брал силой, а другой, Тошка, хитростью. Вкупе они были непобедимы. Рассказывают, что Васька был великан и красавец: чернокудрый, лицо белое, зубы белые и ровные, в плечах — косая сажень, росту около двух метров. Вскоре вся округа была терроризирована оле- пинскими хулиганами. Как только они входили в прогон села, гулянье разбегалось. Парни запрыгивали в окна, прятались в садах и огородах. Однажды Ваську вместе с другими парнями посадили в каталажку, но драка продолжалась и там. Тошка в это время бегал вокруг с ножом и кричал: «Пустите меня в тюрьму, там Ваську бьют!» Потом Тошка пырнул ножом смирного, доброго парня, и его услали в Сибирь. Васька остался один. Семь деревень сговорились покончить с Васькой. В колхозе «Зеленый лужок» справляли свадьбу. Уже ходили слухи, что Ваське грозит опасность, но он не захотел показаться трусом и пошел на эту свадьбу. Ему поднесли литровую кружку водки. Он выпил ее залпом, а когда вышел в сени, кувалдой стукнули его по затылку. Он упал, поднялся и побрел домой. Вслед ему полетели колья, доски, камни. Одну доску он поднял, и нашлось еще силы бросить ее в толпу и сшибить ею двух или трех человек. Кто-то подбежал и ударил колом по поджилкам. Гигант рухнул. Тогда налетела толпа. Это было возмездие. Потом все разбежались. С одиннадцати вечера до шести утра Васька лежал на траве и... жил. В шесть утра помер. На нем насчитали несколько десятков ран, некоторые были сквозные. Тошка вернулся из Сибири четыре года спустя с красавицей сибирячкой, которую звали Агнесса.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4