просто бегает, но то взбрыкнет задними ногами, то пойдет кругом, подняв хвост трубой, то метнется в сторону, как бы испугавшись чего-то и мотнув головой с широкими черными рогами. Овцы бегают стаями в панике, беспрестанно то бросаясь к своему двору, то ударяясь через прогон в поле. Ягнята резвятся, подпрыгивая на месте сразу всеми четырьмя ножками и при этом как-то боком- боком перепрыгивая с места на место. Почти всех коров хозяйки выводят на веревках. Одно дело, когда резвятся ягнята, а другое дело, если начнут играть коровы и какая-нибудь корова распорет другой драгоценное вымя. Но вот издали раздается, наводя грозу и ужас, короткий могучий басок быка. С длинным бугристым телом, с головой что твоя телега, причем шерсть на лбу завита в мелкие упругие колечки, с опущенными слегка рогами и недоброй краснотой в глазах, идет он, ударяя время от времени в землю то копытом, то рогом, и все живое, начиная от кур и нас, ребятишек, и кончая взрослыми мужиками, шарахается от него в разные стороны. Коровы невзрачны теперь, после зимы. Бока у них в жестких корках навоза, а то и вовсе до глянцевой розовости облиняли коровьи бока. Тем не менее бык облюбовал себе ширококостную пеструю корову, и девчонке, сопровождавшей ее, пришлось бросить веревку и отбежать подальше. Потом где-нибудь на лугу, идя мимо стада, мы с видимым равнодушием будем смотреть, как бык, неожиданно легко вскинув свинцовую свою тушу, вдруг поднимется над коровой, весь словно пружина собравшись для этого прыжка, и как едва-едва устоит на прямых напружинившихся ногах корова... Время птичьих гнездований и лопающихся древесных почек, время студенистой лягушачьей икры и расцветания цветов, время влажного тепла и прорастания зерен, время великого обновления земли. Когда наши предки были еще язычниками, и ветер, и дождь, и земля — все это были для них боги, а самым могучим богом было солнце, тогда они весной, едва обсохнет какая-нибудь высокая горка, собирались на эту горку и играли там, возбужденные возвратившимся теплом, и называлось это ярилины игры. Я думаю теперь, что не от тех ли' в сущности, не очень далеких времен и в нашем селе остался обычай в первые весенние дни собираться на буграх. Правда, разнообразные некогда игры свелись теперь kl двум-трем, а главным образом к игре с мячом, а именно «в долгую лапту». Этот обычай умер на моих глазах в годы войны, и сейчас его не так-то просто возродить снова. Бугры — это именно бугры: высокие обширные холмы, вырастающие один из другого и ПОСТепенно снижающиеся в сторону реки. Несмотря на округлость форм холмов, там легко можно было выбрать, ровную площадку, пригодную для лапты. Идти на бугры приходилось' по сырой, студеной земле, кое-где по снежку, зато на самих буграх можно и разуться, настолько на припеке обогрелась земля с плотной прошлогодней травкой. Люди разувались, и это сообщало им особую резвость. Вот стоят «матки» — два равные по силе и ловкости игрока. А мы идем загадываться, разбившись на равные по силе пары. Отойдешь, с товарищем в сторону, пошепчешься: «Давай, ты будешь прясло, а я плетень» (или ты будешь ястреб, а я голубь, или ты будешь плуг, а я борона, или ты будешь амбар, а я сарай); загадавшись, идем к маткам, дожидающимся в стороне. — Плетень или прясло? — Прясло, — говорит один «матка». И товарищ мой, поскольку он «прясло», идет к этому «матке», а я остаюсь у другого. Пара за парой подходит к маткам. — Гвоздь или подкову? — Топор или топорище? — Лес или реку? Девушки придумывают себе нежные символы: — Сирень или черемуху? — Василек или незабудку? — Голубое или красное? Интересно отметить, что течение жизни и изменения ее тотчас находят отклик и в этих символах, которые я отношу к фольклору, вместе со всевозможными детскими считалочками. Недавно, проходя мимо мальчишек, я слышал, как они загадывались: — «С-80» или колесник? Легко можно предположить и такие сочетания: — Трехтонку или полуторку? — Силос или вику? —- Мир или войну? — «ТУ-104» или Спутник? Таким образом, все разделяются на две большие партии, примерно равные по силе и ловкости, поскольку равными были игроки в каждой паре. Много качеств воспитывает лапта: метко и сильно ударить по мячу палкой, артистически поймать в руки маленький, быстро летящий мяч, без промаха бросить этот мяч в бегущего игрока, уметь увернуться от мяча, подпрыгнув или упав, уметь быстро, порывисто бегать, ну, и смекалка, и в какой-то степени риск и смелость или, лучше сказать, удальство, и общее физическое развитие, а главное, конечно, было в том, что лапта сдружала, что она тоже по мере сил служила весне и молодости. Появились в селе так называемые «кишочные» мячи. Их мы еще называли «литыми» и предпочитали дутым мягким мячам. Литой мяч летит далеко от удара палки, высоко и легко скачет по земле. Зато его труднее ловить в руки, особенно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4