она по-прежнему не устроена и, значит, девять месяцев в году непроезжа. Но русский человек и знает, что не проедешь, и говорят ему очевидцы, что ноги не вытянешь, не то что колеса, но все равно, если ему надо, обязательно понадеется на свое особое счастье — авось проскочу. Поэтому самая обычная картина в то время была — грузовик, завязнувший в грязи. По всей дороге появились торчащие из грязи, а ' в сухую погоду вросшие в землю колья, хворост, слеги и бревна (измызганные и даже расщепленные колесами) — следы долговременных буксовок и отчаянных попыток выбраться на более твердое место, за которым вскорости последует новая грязь, новая яма, новый ослизлый бугорок. По- истине удивительно, что в конце концов все автомобили каким-то образом выкарабкивались и куда-то все уезжали, хотя очевидно было, что уехать им невозможно. Во время войны (не в результате ее, конечно, а так уж совпало) произошли у нас большие изменения, а именно: из обширной Ивановской промышленной области (ИПО) выделилась Владимирская область. Древнейший, некогда первопрестольный, а потом губернский, а потом совсем уж рядовой, чтобы не сказать заштатный город Владимир стал областным городом. Вскоре после этого село Ставрово сделалось районным центром, и таким образом стали мы Владимирской области, Ставровского района, село Олепино. Ставрово — большое по нашей местности, некогда торговое, белокаменное село. Дома в нем хоть и маленькие, но кирпичные и побеленные. Оно стоит на берегу красивой рыбной реки Коловши. Весной, в половодьё, разлив подмывает некоторые дома, а в баню, что стоит возле реки и которую заливает до крыши, забрел однажды на запах дымом и сажей пропитанных бревен четырехпудовый сом, да так и остался в предбаннике, когда убыла вода. Должно быть, ворочаясь, в поспешности неосторожно толкнул дверь, она и закрылась. Говорят, что село это раньше называлось Крестово: дома в нем были расположены в две улицы, образующие крест. Однако помещица, владевшая некогда этими землями, решила село переименовать, а так как крест по-гречески будет «ставрос» или что-то в этом роде, то и получилось Ставрово. Теперь, сделавшись районным центром, село стало быстро расти и прихорашиваться. Особенной заметности рост и прихорашивание достигли за последние годы. Надо ли говорить про эти годы, про значение их для роста и прихорашивания целой страны! Начиная с Москвы, вокруг которой выросли как бы целые новые города, кончая любой деревенькой в Вологодской ли, Рязанской ли, Владимирской ли области, так что не найдешь деревни, где не желтели бы свежие срубы, — всюду, от Москвы до Владимира, а .от Владимира до деревеньки, допустим, Останихи, не только что невооруженному, но даже и подслеповатому глазу нельзя не заметить роста и прихорашивания. В Ставрове этому способствовало еще и вот что. С незапамятных времен на окраине Ставрова за стареньким забором существовали останки некой текстильной фабрики, виднелся краснокирпичный корпус и еще какие-то там постройки. Фабрика была заброшена со времен революции, когда вынужден был бросить ее и сбежать хозяин-фабрикант. По счастливой случайности помещения остались целы. Решено было обосновать в них производство автомобильных насосов. Так появился в Ставрове завод «Автонасос». Сначала ничего не было заметно: ну, «Автонасос» и «Автонасос», подумаешь, какое дело! Но вот совсем уж недавно недалеко от завода, на выезде из села, началась стройка, и вскоре появились хорошие, городского типа дома — квартиры для рабочих, детские ясли. На территории завода пошли расти корпуса, в селе открылся стадион (своя футбольная команда — гордость ставровцев, несмотря на то что в районной газете то и дело читаешь заметки с заглавиями вроде: «Заслуженное поражение», «Опять проигрыш», «Победили гости»), оборудовали районный Дом культуры, построили новую школу, прибавилось читателей в библиотеках, посетителей в чайной, покупателей в магазинах, рыбаков на Колокше, село преобразовали в поселок, с Владимиром наладилось бойкое автобусное сообщение. В широких пределах Ивановской области и Владимир и Кольчугино были два равноправных города, существовавших сами по себе, и связь с областью, то есть с Ивановом, была у них у каждого своя. Друг с другом постоянно и повседневно им можно было вообще не связываться. Но когда образовалась Владимирская область, дело переменилось. Кольчугино оказалось на окраине области, и все с очевидностью увидели, что оно прочно отрезано от Владимира бездорожьем и, чтобы попасть из Владимира в Кольчугино, нужно ехать ни много, ни мало через столицу нашей родины Москву, совершая длительное путешествие с пересадками, тогда как между этими городами не наберется и семидесяти километров. Наверно, этому предшествовали какие-нибудь события: хлопоты секретаря обкома, звонки его в Москву в соответствующие организации, или, может быть, обстоятельные совещания, или, может быть, даже споры на совещаниях, а потом принятие решений. Ничего этого не могли видеть люди, путешествующие по ставровской дороге. Они увидели сразу результат: в одно мгновение исчезла, как бы растворилась в воздухе, идиллическая картина — четыре мужика, сидящие на дороге
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4